सूत उवाच
तं तथा मन्त्रिणो दृष्ट्वा भोगेन परिवेष्टितम् ॥
विवर्णवदनाः सर्वे रुरुदुर् भृशदुःखिताः ॥
तं तु नादं ततः श्रुत्वा मन्त्रिणस् ते प्रदुद्रुवुः ॥
अपश्यंश् चैव ते यान्तम् आकाशे नागम् अद्भुतम् ॥
सीमन्तम् इव कुर्वाणं नभसः पद्मवर्चसम् ॥
तक्षकं पन्नगश्रेष्ठं भृशं शोकपरायणाः ॥
ततस् तु ते तद् गृहम् अग्निना वृतं ।
प्रदीप्यमानं विषजेन भोगिनः ॥
भयात् परित्यज्य दिशः प्रपेदिरे ।
पपात तच् चाशनिताडितं यथा ॥
ततो नृपे तक्षकतेजसा हते ।
प्रयुज्य सर्वाः परलोकसत्क्रियाः ॥
शुचिर् द्विजो राजपुरोहितस् तदा ।
तथैव ते तस्य नृपस्य मन्त्रिणः ॥
नृपं शिशुं तस्य सुतं प्रचक्रिरे ।
समेत्य सर्वे पुरवासिनो जनाः ॥
नृपं यम् आहुस् तम् अमित्रघातिनं ।
कुरुप्रवीरं जनमेजयं जनाः ॥
sūta uvāca
taṃ tathā mantriṇo dṛṣṭvā bhogena pariveṣṭitam ||
vivarṇavadanāḥ sarve rurudur bhṛśaduḥkhitāḥ ||
taṃ tu nādaṃ tataḥ śrutvā mantriṇas te pradudruvuḥ ||
apaśyaṃś caiva te yāntam ākāśe nāgam adbhutam ||
sīmantam iva kurvāṇaṃ nabhasaḥ padmavarcasam ||
takṣakaṃ pannagaśreṣṭhaṃ bhṛśaṃ śokaparāyaṇāḥ ||
tatas tu te tad gṛham agninā vṛtaṃ |
pradīpyamānaṃ viṣajena bhoginaḥ ||
bhayāt parityajya diśaḥ prapedire |
papāta tac cāśanitāḍitaṃ yathā ||
tato nṛpe takṣakatejasā hate |
prayujya sarvāḥ paralokasatkriyāḥ ||
śucir dvijo rājapurohitas tadā |
tathaiva te tasya nṛpasya mantriṇaḥ ||
nṛpaṃ śiśuṃ tasya sutaṃ pracakrire |
sametya sarve puravāsino janāḥ ||
nṛpaṃ yam āhus tam amitraghātinaṃ |
kurupravīraṃ janamejayaṃ janāḥ ||
Сута сказал: «Видя его (Парикшита) так обвитым [змеиным] телом, советники, все с побледневшими лицами, зарыдали в великом горе. Услышав же тот рёв [Такшаки], советники разбежались; и они увидели улетающего по небу дивного нагу — лучшего из змеев Такшаку, цвета лотоса, [как бы] прочерчивающего пробор в небесах, — [и] предались великой скорби. А тот дворец, охваченный рождённым ядом огнём, запылал; и [люди], в страхе покинув его, разбежались по сторонам, а он рухнул, словно поражённый молнией. Когда же царь погиб от жара Такшаки, чистый дваждырождённый, царский пурохита, и советники того царя свершили все посмертные обряды (паралока-крийя). Затем все горожане, сойдясь, поставили царём его малолетнего сына — того, кого люди называют губителем врагов, героем [рода] Куру, Джанамеджаей».
766e101dc6bc · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Гибель Парикшита и её последствия являют бренность земного величия и неотвратимость кармического закона. Могучий царь, оплот рода Пандавов, гибнет в одночасье — и дворец, символ его власти, рушится, «словно поражённый молнией». Так писание напоминает: ничто земное не вечно, и даже царственная мощь обращается в прах в назначенный час. Знаменательно, что первым делом советники свершают посмертные обряды — ибо дхарма требует чтить ушедшего и заботиться о его посмертном пути; забота о душе выше скорби. Здесь — напоминание, что смерть не конец, а переход, и долг живых — помочь ушедшему обрядами и памятованием. Воцарение же юного Джанамеджаи показывает непрерывность дхармического порядка: царство не остаётся без защитника, род продолжается. Но в самом этом наследовании скрыто семя нового действия — ибо именно Джанамеджая, узнав о гибели отца от змея, устроит змеиное жертвоприношение. Так одно звено кармы (смерть отца) рождает следующее (месть сына) — колесо причин и следствий вращается неустанно.