सूत उवाच
एतच् छ्रुत्वा जरत्कारुर् दुःखशोकपरायणः ॥
उवाच स्वान् पितॄन् दुःखाद् बाष्पसंदिग्धया गिरा ॥
अहम् एव जरत्कारुः किल्बिषी भवतां सुतः ॥
तद् दण्डं धारयत मे दुष्कृतेर् अकृतात्मनः ॥
पितर ऊचुः
पुत्र दिष्ट्यासि संप्राप्त इमं देशं यदृच्छया ॥
किमर्थं च त्वया ब्रह्मन् न कृतो दारसंग्रहः ॥
जरत्कारुर् उवाच
ममायं पितरो नित्यं हृद्य् अर्थः परिवर्तते ॥
ऊर्ध्वरेताः शरीरं वै प्रापयेयम् अमुत्र वै ॥
एवं दृष्ट्वा तु भवतः शकुन्तान् इव लम्बतः ॥
मया निवर्तिता बुद्धिर् ब्रह्मचर्यात् पितामहाः ॥
करिष्ये वः प्रियं कामं निवेक्ष्ये नात्र संशयः ॥
सनाम्नीं यद्य् अहं कन्याम् उपलप्स्ये कदा चन ॥
भविष्यति च या का चिद् भैक्षवत् स्वयम् उद्यता ॥
प्रतिग्रहीता ताम् अस्मि न भरेयं च याम् अहम् ॥
एवंविधम् अहं कुर्यां निवेशं प्राप्नुयां यदि ॥
अन्यथा न करिष्ये तु सत्यम् एतत् पितामहाः ॥
सूत उवाच
एवम् उक्त्वा तु स पितॄंश् चचार पृथिवीं मुनिः ॥
न च स्म लभते भार्यां वृद्धो ऽयम् इति शौनक ॥
sūta uvāca
etac chrutvā jaratkārur duḥkhaśokaparāyaṇaḥ ||
uvāca svān pitṝn duḥkhād bāṣpasaṃdigdhayā girā ||
aham eva jaratkāruḥ kilbiṣī bhavatāṃ sutaḥ ||
tad daṇḍaṃ dhārayata me duṣkṛter akṛtātmanaḥ ||
pitara ūcuḥ
putra diṣṭyāsi saṃprāpta imaṃ deśaṃ yadṛcchayā ||
kimarthaṃ ca tvayā brahman na kṛto dārasaṃgrahaḥ ||
jaratkārur uvāca
mamāyaṃ pitaro nityaṃ hṛdy arthaḥ parivartate ||
ūrdhvaretāḥ śarīraṃ vai prāpayeyam amutra vai ||
evaṃ dṛṣṭvā tu bhavataḥ śakuntān iva lambataḥ ||
mayā nivartitā buddhir brahmacaryāt pitāmahāḥ ||
kariṣye vaḥ priyaṃ kāmaṃ nivekṣye nātra saṃśayaḥ ||
sanāmnīṃ yady ahaṃ kanyām upalapsye kadā cana ||
bhaviṣyati ca yā kā cid bhaikṣavat svayam udyatā ||
pratigrahītā tām asmi na bhareyaṃ ca yām aham ||
evaṃvidham ahaṃ kuryāṃ niveśaṃ prāpnuyāṃ yadi ||
anyathā na kariṣye tu satyam etat pitāmahāḥ ||
sūta uvāca
evam uktvā tu sa pitṝṃś cacāra pṛthivīṃ muniḥ ||
na ca sma labhate bhāryāṃ vṛddho 'yam iti śaunaka ||
Сута сказал: «Услышав это, Джараткару, охваченный горем и скорбью, от печали сказал своим предкам голосом, прерывающимся от слёз: «Я и есть тот Джараткару — грешный ваш сын; наложите же на меня кару за [моё] прегрешение, на [меня], необузданного». Предки сказали: «Сын, к счастью, ты по воле [судьбы] прибыл в это место; отчего же, о брахман, ты не взял жены?» Джараткару сказал: «У меня, о предки, в сердце всегда вращалась эта мысль: „Хранящий семя (урдхварета), да приведу я тело [своё] в иной [мир, не растрачивая силы]“. Но, увидев вас, висящих, как птицы, я оставил это намерение [не вступать в брак], о праотцы. Сделаю вам приятное — женюсь, в том нет сомнения, если когда-либо найду деву одного [со мною] имени. [Ту,] что сама будет отдана [мне] как подаяние, и которую мне не [придётся] содержать, — я возьму. Если такой брак обрету — [женюсь]; иначе же не сделаю — истинно [говорю] это, о праотцы».
dfd79b5766e7 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Согласие Джараткару являет соединение отрешённости с долгом. Сперва он, как урдхварета (хранящий семя), стремился к личному освобождению, не желая брака; но, увидев гибнущих предков, отрекается от своего намерения ради их спасения. Так писание учит, что долг перед другими (здесь — перед предками) может превзойти даже личное духовное устремление; истинная отрешённость не эгоистична. Замечательны условия Джараткару: жена должна носить его имя и быть отдана как подаяние, и он не [станет] её содержать. Эти условия — не каприз, а выражение крайней непривязанности: даже вступая в брак ради долга, он не ищет ни наслаждения, ни бремени мирской заботы; он принимает жену «как милостыню», без своекорыстия. Здесь — образец «юкта-вайрагьи», отрешённости в действии: можно исполнять мирской долг, оставаясь внутренне свободным, не привязываясь к плодам и не ища выгоды. Так Джараткару, ради спасения предков, нисходит к браку, но сохраняет дух подвижника.