देवयान्य् उवाच
वेदाहं तात बालापि धर्माणां यद् इहान्तरम् ॥
अक्रोधे चातिवादे च वेद चापि बलाबलम् ॥
शिष्यस्याशिष्यवृत्तेर् हि न क्षन्तव्यं बुभूषता ॥
तस्मात् संकीर्णवृत्तेषु वासो मम न रोचते ॥
पुमांसो ये हि निन्दन्ति वृत्तेनाभिजनेन च ॥
न तेषु निवसेत् प्राज्ञः श्रेयोर्थी पापबुद्धिषु ॥
ये त्व् एनम् अभिजानन्ति वृत्तेनाभिजनेन च ॥
तेषु साधुषु वस्तव्यं स वासः श्रेष्ठ उच्यते ॥
वाग् दुरुक्तं महाघोरं दुहितुर् वृषपर्वणः ॥
न ह्य् अतो दुष्करतरं मन्ये लोकेष्व् अपि त्रिषु ॥
यः सपत्नश्रियं दीप्तां हीनश्रीः पर्युपासते ॥
devayāny uvāca
vedāhaṃ tāta bālāpi dharmāṇāṃ yad ihāntaram ||
akrodhe cātivāde ca veda cāpi balābalam ||
śiṣyasyāśiṣyavṛtter hi na kṣantavyaṃ bubhūṣatā ||
tasmāt saṃkīrṇavṛtteṣu vāso mama na rocate ||
pumāṃso ye hi nindanti vṛttenābhijanena ca ||
na teṣu nivaset prājñaḥ śreyorthī pāpabuddhiṣu ||
ye tv enam abhijānanti vṛttenābhijanena ca ||
teṣu sādhuṣu vastavyaṃ sa vāsaḥ śreṣṭha ucyate ||
vāg duruktaṃ mahāghoraṃ duhitur vṛṣaparvaṇaḥ ||
na hy ato duṣkarataraṃ manye lokeṣv api triṣu ||
yaḥ sapatnaśriyaṃ dīptāṃ hīnaśrīḥ paryupāsate ||
Деваяни сказала: «Отец, я, [хоть] и дитя, ведаю различие дхарм здесь, [ведаю] о негневливости и поношении, и [ведаю] силу и бессилие. [Но тому], кто желает [своего] блага, не должно прощать ученику, ведущему себя не как ученик; потому жить среди [людей] дурного поведения мне не по нраву. Среди тех мужей злого умысла, что хулят [других] за [их] поведение и происхождение, мудрый, ищущий блага, да не живёт. [А] среди тех благих, кто чтит [человека] за [его] поведение и происхождение, [там] должно жить; то жительство зовётся наилучшим. Речь дочери Вришапарвана — прегрозная, дурно [сказанная]; не мыслю в трёх мирах ничего тягостнее того, [когда] обделённый счастьем прислуживает блистающему счастью соперника».
acabda1bafc7 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Здесь Деваяни отвечает отцу — и являет себя двойственность её сердца. Знаменательно, что она признаёт учение о терпении («я ведаю различие дхарм»), но не приемлет его для себя: уязвлённая гордость не даёт ей простить. Здесь — правдивый образ человеческой немощи: знать дхарму — не то же, что исполнять её; гнев и обида сильнее [отвлечённого] знания. Заметим и долю правды в словах Деваяни: есть мудрость в том, чтобы не жить среди хулителей и дурного поведения — дурное общество (кусанга) вредит душе; и искать общества благих (сатсанга) — благо. В этом — незыблемый принцип: избегать дурного общества и искать общения со святыми — основа духовной жизни. Но в устах Деваяни этот верный принцип служит и оправданием её гордыни и жажды мести — «ничего тягостнее, чем прислуживать счастью соперника». Так писание тонко являет, как благая истина (избегать кусанги) может быть искажена гордостью в предлог для мести. И — как явит следующая глава — Деваяни потребует, чтобы Шармиштха стала её служанкою; её «поиск благого общества» обернётся местью. Урок: и верное правило, применённое с гордынею, рождает неправду.