Здесь Дхарма открывает причину: в детстве Мандавья пронзал насекомых стебельком — и за эту жестокость, причинённую малым тварям, пришёл к нему кол. Знаменательно соответствие проступка и кары: как он пронзал малых живых существ, так и сам был пронзён колом — закон воздаяния возвращает деяние тем же образом (как аукнется, так и откликнется). Здесь — подтверждение ненасилия (ahiṃsā) как основы дхармы: даже мучительство ничтожной твари — насекомого — не остаётся без плода, ибо всякая жизнь священна, и причинённое ей страдание возвращается к причинившему. Знаменательно и то, что деяние было совершено в неведении детства — и всё же повлекло плод; этим Дхарма являет неумолимость закона кармы, не делающего скидки на незнание. Однако именно эта неумолимость и покажется Мандавье несправедливой — и из его возражения родится великая милость закона о возрасте невменяемости, о чём скажет следующий стих. Так писание учит трепету пред всякой жизнью и готовит откровение о мере и милосердии в дхарме.