Здесь возмущение тирана выдаёт его привычку к беспрекословной покорности. Знаменательно, что Баку поражает не сам дерзкий, а то, что некто посмел «на глазах у него»: пожиратель, не знавший сопротивления, не верит, что кто-то ему перечит. Здесь — слепота самовластия: долгая безнаказанность рождает уверенность в своей неодолимости, и потому удар по ней нежданен. Так писание являет, что зло, свыкшееся с покорностью жертв, теряет бдительность; и надменное «кто посмел?» Баки есть начало его прозрения и конца.