Здесь остаток гнева доныне тлеет, обузданный, но не угасший. Знаменательно, что огонь, отведённый в лес, всё ещё пожирает в положенные сроки: страсть, однажды разожжённая, не исчезает бесследно, но удерживается в отведённых пределах. В этом — напоминание, что и укрощённый гнев оставляет след: лучше вовсе не давать ему воли, ибо погасить его до конца трудно. Так писание являет, что мудрое обуздание ограничивает зло, но полное искоренение страсти — дело иное; и сказание о вечном огне предостерегает от того, чтобы вообще возжигать пламя мести.