Образ исхода Драупади неизгладим: единственное окровавленное одеяние и распущенные волосы — зримое свидетельство поругания, несомое ею пред миром не как стыд её, а как обличение Кауравов. Распущенные власы, которых коснулась дерзкая рука, остаются неприбранными — безмолвный обет и приговор, который разрешится лишь кровью обидчика. Так претерпевшая неправду уносит её знак с собою, дабы он вопиял до часа возмездия. Стих учит, что следы поругания на невинном суть свидетельство против поправшего; что иные знаки скорби праведник несёт не для жалости, а как залог грядущей справедливости; и что окровавленная риза изгнанной царицы станет хоругвью, под коею соберётся возмездие.