Книгу собрания венчает горчайшее признание слепого царя: спасительное слово было сказано — «и не было принято мною из желания блага сыну». В этом единственном стихе — корень всей грядущей войны: пристрастие отца, поставленное выше дхармы и пользы, отвергло мир и избрало гибель. «Желание блага сыну» обернулось погибелью сына и рода — ибо мнимое благо, противное правде, всегда губит того, кому мнилось во благо. Так завершается повесть о собрании: не року, не богам, но свободному отвержению ясно слышанной правды вверена вина за грядущую брань. Стих учит, что любовь, попирающая дхарму, губит и любящего, и любимого; что отвергнутый совет правды становится приговором отвергшему; и что величайшие бедствия истории рождаются не из неведения, а из сознательного предпочтения пристрастия истине.