अन्नानि प्रातःसवने नियता ब्रह्मचारिणः ॥
ब्राह्मणास् तात भुञ्जानास् त्रेताग्नीन् प्रीणयन्तु ते ॥
माध्यंदिनं ते सवनं ददतस् तात वर्तताम् ॥
गा हिरण्यानि वासांसि तेनेन्द्रः प्रीयतां तव ॥
तृतीयं सवनं तत् ते वैश्वदेवं युधिष्ठिर ॥
यद् देवेभ्यः पितृभ्यश् च विप्रेभ्यश् च प्रयच्छसि ॥
अहिंसा सर्वभूतेभ्यः संविभागश् च सर्वशः ॥
दमस् त्यागो धृतिः सत्यं भवत्व् अवभृथाय ते ॥
एष ते विततो यज्ञः श्रद्धापूतः सदक्षिणः ॥
विशिष्टः सर्वयज्ञेभ्यो नित्यं तात प्रवर्तताम् ॥
annāni prātaḥsavane niyatā brahmacāriṇaḥ ||
brāhmaṇās tāta bhuñjānās tretāgnīn prīṇayantu te ||
mādhyaṃdinaṃ te savanaṃ dadatas tāta vartatām ||
gā hiraṇyāni vāsāṃsi tenendraḥ prīyatāṃ tava ||
tṛtīyaṃ savanaṃ tat te vaiśvadevaṃ yudhiṣṭhira ||
yad devebhyaḥ pitṛbhyaś ca viprebhyaś ca prayacchasi ||
ahiṃsā sarvabhūtebhyaḥ saṃvibhāgaś ca sarvaśaḥ ||
damas tyāgo dhṛtiḥ satyaṃ bhavatv avabhṛthāya te ||
eṣa te vitato yajñaḥ śraddhāpūtaḥ sadakṣiṇaḥ ||
viśiṣṭaḥ sarvayajñebhyo nityaṃ tāta pravartatām ||
«Пищу в утреннем возлиянии обузданные брахмачарины, брахманы, дорогой, вкушающие, — три огня да усладят твои. Полуденное твоё возлияние, дающего, дорогой, да длится: коров, золото, одежды — тем Индра да усладится твой. Третье возлияние то твоё — вайшвадева, о Юдхиштхира, что богам, и предкам, и брахманам подаёшь. Ненасилие ко всем существам, и раздел с другими во всём, самообуздание, отрешение, стойкость, истина — да будут авабхритхою твоею. Эта твоя простёртая жертва, верою очищенная, с дакшиною, превосходнее всех жертв, всегда, дорогой, да длится».
0a0e1bf0d163 · published Jun 20, 2026, 11:50:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Здесь — сияющая вершина: внешнее жертвоприношение сомы претворяется во внутреннее, нравственное. Три «выжимания» (savana) суть теперь кормление подвижников, раздача коров и одежд, подаяние богам, предкам и брахманам; а заключительное омовение (avabhṛtha) — ненасилие, делёж со всеми, самообуздание, отрешение, стойкость, истина. Знаменательно, что добродетель объявлена истинным обрядом, «превосходящим все жертвы»: алтарь переносится в сердце. Так предание изнутри преображает ритуал — угодна не пышность приношений, а сострадание, щедрость и правда; и эта-то жертва, творимая всею жизнью, угоднее небу любого закланного обряда.