Mahabharata · 14.92.15
॥
Devanāgarī
ज्ञातिसंबन्धिनस् तुष्टाः शौचेन च नृपस्य नः ॥
देवा हविर्भिः पुण्यैश् च रक्षणैः शरणागताः ॥
Transliteration (IAST)
jñātisaṃbandhinas tuṣṭāḥ śaucena ca nṛpasya naḥ ||
devā havirbhiḥ puṇyaiś ca rakṣaṇaiḥ śaraṇāgatāḥ ||
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
ज्ञातिसंबन्धिनः तुष्टाःjñātisaṃbandhinaḥ tuṣṭāḥродичи и свойственники довольны; родичи и свойственники довольны
शौचेन च नृपस्य नःśaucena ca nṛpasya naḥи чистотою царя нашего; и чистотою царя нашего
देवाः हविर्भिः पुण्यैः चdevāḥ havirbhiḥ puṇyaiḥ caбоги — возлияниями, и благими; боги — возлияниями, и благими
रक्षणैः शरणागताःrakṣaṇaiḥ śaraṇāgatāḥзащитою — прибегшие [за] убежищем; защитою — прибегшие за убежищем
Translation
[Брахманы сказали:] «Родичи и свойственники довольны и чистотою царя нашего, боги — благими возлияниями, прибегшие за убежищем — защитою».
Version
6df8853b6f81 · published Jun 21, 2026, 10:35:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Брахманы завершают: довольны и боги, и прибегшие. Знаменательно, что и небеса как будто удовлетворены: всё, казалось, совершенно. Стих учит, что и видимое удовлетворение небес — не предел: внешняя полнота требует поверки высшим. Кто мнит небеса удовлетворёнными формою, да помыслит о сердце: Бог взирает глубже; и заключение брахманов о всеобщем довольстве, даже богов, являет уверенность в совершенстве обряда — но мангуст явит, что и сие совершенство меркнет пред горстью бедняка, ибо высшее богопочитание — в самоотречении любви, а не в полноте устроения.