«Пусть говорит речь, очищенную правдою, и совершает очищенное умом. Пусть нищий не живёт в одном месте — кроме [времени] дождей. Омывшись и всегда соблюдая чистоту, с кувшином в руке, чистый, усердный в воздержании, пусть любит жить в лесу. Усердный в науках об освобождении, со священным шнуром, обуздавший чувства, свободный от лицемерия и самости, избегающий хулы и наушничества, наделённый достоинством самопознания, — [такой] достигнет освобождения. Пусть постоянно повторяет вечного бога, именуемого пранавой. Омывшись и совершив ачаману по уставу, чистый, в храмах и прочих [местах], со священным шнуром, умиротворённый душою, с кушей в руке, сосредоточенный, в вымытой охряной одежде, с волосами, покрытыми пеплом, — пусть повторяет Брахман: о жертве, о божественном и о себе самом, — всё, что изречено ведантой. И живя [хотя бы] у сыновей, воздержный подвижник-молчальник, что всегда повторяет Веду, идёт к высшей цели. Невреждение, правда, неворовство, воздержание, высший подвиг, терпение, сострадание и довольство — вот особые его обеты. Утверждённый в знании веданты, пусть сосредоточенно совершает изо дня в день пять жертв, омывшись, — но не ради подаяния. Пусть всегда повторяет мантры возлияния в положенное время, ежедневно читает Веду и повторяет Савитри в обе сандхьи; и пусть постоянно созерцает в уединении высшего Владыку. Пусть всегда избегает еды из одного дома, страсти, гнева и стяжания. В одной или двух одеждах, с косицей, со священным шнуром, с кувшином в руке, знающий, с тройным посохом — он идёт к тому высшему».