Но и лежащий внизу кират копьём распорол ему брюхо, и залитый потоками крови клубок кишок вывалился наружу. Охваченный болью, лев издал страшнейший рёв, раздавил бхиллу голову и тотчас умер сам. Когда оба они пришли к смерти в этом собрании существ, о владыка земли, из благой обители спустились две воздушные колесницы вместе с двумя спутниками — цветом как свежая туча, с прекрасными серьгами в ушах, с раковиной, диском, палицей и лотосом в руках, в жёлтых одеждах, с глазами как распустившиеся лотосы, с глухо звенящими ножными кольцами, с рядами браслетов на запястьях, с грудью, пленительной от жемчужных ожерелий, с лицами в вьющихся локонах, с бровями, посрамляющими лук бога любви, с носами, посрамляющими попугая, с ладонями цвета свежего коралла. И колесницы были им под стать: сделанные из хрусталя, украшенные грудами самоцветов, несущие дивную роспись, украшенные золотыми стенами, с оконцами из рубина, со звенящими колокольцами, с прекрасным помостом, с балдахином, сияющие высоким знаменем, с высокими воротами, украшенные сотней башенок, чистые, как зеркало. И бхилл со львом, оставив природное тело, стояли уже с дивными телами — ещё при самом исходе дыхания, силою этой тиртхи.