त्यक्त्वा तूर्णम् अशेष-मण्डल-पति-श्रेणीं सदा तुच्छ-वत् भूत्वा दीन-गणेशकौ करुणया कौपीन-कन्थाश्रितौ गोपी-भाव-रसामृताब्धि-लहरी-कल्लोल-मग्नौ मुहुर् वन्दे रूप-सनातनौ रघु-युगौ श्री-जीव-गोपालकौ
tyaktvā tūrṇam aśeṣa-maṇḍala-pati-śreṇīṁ sadā tuccha-vat bhūtvā dīna-gaṇeśakau karuṇayā kaupīna-kanthāśritau gopī-bhāva-rasāmṛtābdhi-laharī-kallola-magnau muhur vande rūpa-sanātanau raghu-yugau śrī-jīva-gopālakau
Они тотчас, как нечто ничтожное, оставили общество бесчисленных вельмож и правителей и из милосердия сделались вождями убогих, довольствуясь набедренной повязкой и рваным одеялом. Они то и дело тонут в бурлящих волнах нектарного океана чувств пастушек. Я почитаю Рупу и Санатану, двоих Рагхунатхов, Шри Дживу и Гопалу.
31cf98a01460 · published Aug 11, 2026, 11:01:51 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Строфа биографическая: Рупа и Санатана были министрами в Гауде, людьми состоятельными и влиятельными, и всё это оставили. Слово «турнам», тотчас, важно — не постепенно и не после раздумий.
«Дина-ганешакау», вожди убогих. Титул сохранён, но переменился круг: были вождями знатных, стали вождями нищих. Названо это «карунайа», из милосердия, — то есть не бегством от прежнего, а переходом к тем, кому нужнее.
Одежда описана в двух словах: «каупина» и «кантха», повязка и лоскутное одеяло. И тут же океан, волны, бурление. Внешняя нищета и внутреннее изобилие поставлены в одной строфе без всякого перехода — это и есть её мысль.