Rudra
तत्र शाण्डिल्यनामानं तापसं मुनिसत्तमम् । प्रत्युवाचेति संचिन्त्य मीरीचः परमो मुनिः
शाण्डिल्य शोभनं वक्ष्ये पिता ते गौतमो मुनिः । तमनुक्त्वा न गच्छामस्तपश्चर्तुं तपोवनम्
एवमुक्तेऽथ जहसुः सर्वे ते मुनयस्तदा । किमस्माभिः स्वको देहो विक्रीतोऽस्यान्नभक्षणात्
एवमुक्त्वा पुनश्चोचुः सोपाधिगमनं प्रति । कृत्वा मायामयीं गां तु तच्छालौ ते व्यसर्जयन्
तां चरन्तीं ततो दृष्ट्वा शालौ गां गौतमो मुनिः । गृहीत्वा सलिलं पाणौ याहि रुद्रेत्यभाषत । ततो मायामयी सा गौः पपात जलबिन्दुभिः
tatra śāṇḍilyanāmānaṃ tāpasaṃ munisattamam | pratyuvāceti saṃcintya mīrīcaḥ paramo muniḥ
śāṇḍilya śobhanaṃ vakṣye pitā te gautamo muniḥ | tamanuktvā na gacchāmastapaścartuṃ tapovanam
evamukte'tha jahasuḥ sarve te munayastadā | kimasmābhiḥ svako deho vikrīto'syānnabhakṣaṇāt
evamuktvā punaścocuḥ sopādhigamanaṃ prati | kṛtvā māyāmayīṃ gāṃ tu tacchālau te vyasarjayan
tāṃ carantīṃ tato dṛṣṭvā śālau gāṃ gautamo muniḥ | gṛhītvā salilaṃ pāṇau yāhi rudretyabhāṣata | tato māyāmayī sā gauḥ papāta jalabindubhiḥ
«Тогда Маричи, высший мудрец, помыслив, так ответил бывшему там подвижнику по имени Шандилья, превосходнейшему из мудрецов. Маричи сказал: „О Шандилья, скажу благое: отец твой — мудрец Гаутама; не сказав ему, не идём мы в лес подвижничества совершать подвижничество“. При так сказанном все те мудрецы тогда рассмеялись: „Разве нами продано своё тело за вкушение его пищи?“ Так сказав, они снова сказали об уходе с предлогом; и, сотворив корову, состоящую из майи, пустили её на его рисовое поле. Затем, увидев ту корову, пасущуюся на поле, мудрец Гаутама, взяв воду в ладонь, сказал: „Уходи, о Рудра!“ — и тогда та корова, состоящая из майи, упала от капель воды».
ee591c46e7db · published Sep 4, 2026, 1:22:40 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Маричи говорит очевидное: уйти, не сказавшись хозяину, нельзя. Ответом ему служит смех и слова, стоящие целой характеристики: «разве продано наше тело за вкушение его пищи?» Двенадцать лет хлеба обернулись в их устах покушением на свободу.
Предлог придуман не просто для ухода, а против кормившего: корова из майи, пущенная на его поле. Ловушка поставлена так, чтобы согрешил именно он и чтобы уйти стало не стыдно, а должно.
Слово, которым Гаутама её прогоняет, коротко, и вода из ладони убивает то, чего не было. Он убил видимость коровы — а вина за ним будет числиться настоящая.