«„Видел я на небе, о могучий, век, красу и благоденствие всех хранителей обителей, которых желает этот народ; они были смяты одним движением бровей, изогнутых в гневном смехе моего отца. А он тобою устранён. Потому я, незнающий, не желаю тех чаяний воплощённых — века, красы, благоденствия и чувственного [счастья] вплоть до [мира] Виринчи, — смятых Твоим великим шагом, [Тобою] в облике времени. Приведи меня к боку Твоего слуги. Где чаяния, приятные для слуха, имеющие облик миража, — и где это тело, всходище всех недугов? И человек не пресыщается, хотя и знает это, — унимая огонь желания труднодоступными каплями мёда“».