«Когда Владыка сокрылся внезапно, жёны Враджа мучились, не видя его, — как слонихи [без] вожака стада. Походкой, любовными улыбками, играющими взглядами, чарующими беседами, забавами и шалостями с похищенными сердцами, женщины переняли те самые движения владыки Рамы, став им. В походке, улыбке, взгляде, речи и прочем милые [ему], принявшие облик милого, — „я — это он!“ — так объявляли жёны, ставшие им, [подражая] шалостям Кришниных забав. Громко воспевая его же, вместе искали, точно помешанные, из леса в лес; спрашивали деревья о Пуруше, что, как пространство, пребывает в существах внутри и вовне: „Видели ли вы, о ашваттха, плакша, ньягродха? Наш ум сын Нанды ушёл, похитив [его] любовными улыбками и взглядами. [Видели ли], о курабака, ашока, нага, пуннага, чампака, младший брат Рамы, чья улыбка уносит спесь гордячек, [проходил] здесь? [Видела ли], о туласи, благая, милая стопам Говинды, — виден ли тебе Ачьюта, тебе премилый, носящий тебя вместе с роями пчёл? О малати, видели ли вы, о маллика, джати, ютхика, Мадхава, что прошёл, рождая в вас радость касанием руки?“»