क्रीडन्त्याः पुञ्जिकस्थल्याः कन्दुकैः स्तन-गौरवात्
भृशम् उद्विग्न-मध्यायाः केश-विस्रंसित-स्रजः
इतस् ततो भ्रमद्-दृष्टेश् चलन्त्या अनु कन्दुकम्
वायुर् जहार तद्-वासः सूक्ष्मं त्रुटित-मेखलम्
विससर्ज तदा बाणं मत्वा तं स्व-जितं स्मरः
सर्वं तत्राभवन् मोघम् अनीशस्य यथोद्यमः
त इत्थम् अपकुर्वन्तो मुनेस् तत्-तेजसा मुने
दह्यमाना निववृतुः प्रबोध्याहिम् इवार्भकाः
इतीन्द्रानुचरैर् ब्रह्मन् धर्षितो ऽपि महा-मुनिः
यन् नागाद् अहमो भावं न तच् चित्रं महत्सु हि
दृष्ट्वा निस्तेजसं कामं स-गणं भगवान् स्वराट्
श्रुत्वानुभावं ब्रह्मर्षेर् विस्मयं समगात् परम्
krīḍantyāḥ puñjikasthalyāḥ kandukaiḥ stana-gauravāt
bhṛśam udvigna-madhyāyāḥ keśa-visraṃsita-srajaḥ
itas tato bhramad-dṛṣṭeś calantyā anu kandukam
vāyur jahāra tad-vāsaḥ sūkṣmaṃ truṭita-mekhalam
visasarja tadā bāṇaṃ matvā taṃ sva-jitaṃ smaraḥ
sarvaṃ tatrābhavan mogham anīśasya yathodyamaḥ
ta ittham apakurvanto munes tat-tejasā mune
dahyamānā nivavṛtuḥ prabodhyāhim ivārbhakāḥ
itīndrānucarair brahman dharṣito 'pi mahā-muniḥ
yan nāgād ahamo bhāvaṃ na tac citraṃ mahatsu hi
dṛṣṭvā nistejasaṃ kāmaṃ sa-gaṇaṃ bhagavān svarāṭ
śrutvānubhāvaṃ brahmarṣer vismayaṃ samagāt param
«У Пунджикастхали, игравшей мячами, от тяжести грудей сильно колебавшейся в стане, с венком, соскользнувшим с волос, с взглядом, блуждающим туда и сюда, бежавшей за мячом, — ветер сорвал её тонкое одеяние с разорванным поясом. Тогда Смара выпустил стрелу, сочтя его уже побеждённым; всё там оказалось напрасным — как усилие бессильного. Они, так злоумышлявшие против молчальника, палимые его жаром, о молчальник, отступили — как дети, разбудившие змею. Так, хоть и был потревожен слугами Индры, о брахман, великий молчальник не впал в состояние самомнения; но в великих то не диво. Увидев Каму со свитою обезжаренным и услышав о мощи брахма-провидца, владычный самодержец пришёл в крайнее изумление».
3dd86ac57b7e · publicado 16 ago 2026, 18:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Кридантьях пунджикастхальях кандукаих — «у Пунджикастхали, игравшей мячами». Рассказ вдруг замедляется и разглядывает мелочи: мяч, соскользнувший венок, разорванный поясок. Такова была задумка посольства — задержать взгляд. Подробность здесь не украшение, а само орудие, и текст показывает его в работе.
Ваюр джахара тад-васах — «ветер сорвал её одеяние». Тот же самый ветер, который несколькими стихами выше «подпирал Смару», теперь исполняет и второе поручение. Он не встал на чью-то сторону — он на службе. Один исполнитель отработал обе роли, и это отменяет всякий разговор о случайности.
Матва там сва-джитам — «сочтя его уже побеждённым». Стрела пущена по домыслу: Кама не увидел признаков победы, он их предположил. Выстрел сделан по собственному предвкушению, а не по цели.
Анишасья ятходьямах — «как усилие бессильного». Итог подведён ходячим сравнением, почти поговоркой, без всякой торжественности. Провал описан обиходным оборотом, и от этого выглядит не чудом, а обычным делом.
Прабодхья ахим ива арбхаках — «как дети, разбудившие змею». Нападавшие уподоблены не воинам и не злодеям, а детям, которые ткнули палкой в нору. Ни умысла, ни понимания того, к чему подошли. Посольство названо ребячеством, и наказание — не карой, а естественным следствием.
Ян на агад ахамо бхавам на тач читрам — «не впал в самомнение; но в великих то не диво». Испытанием названо не искушение, а победа над ним: устоявший рискует загордиться сильнее, чем павший. И тут же оговорено — для великих это не подвиг. Опасность помещена после победы, а не до неё.