Śrī-Kṛṣṇa
सा पच्यमाना क्रंदंती भीषणैर्यमकिंकरैः ॥ हेलया क्षिप्यते बद्ध्वा तप्ततैले पुनःपुनः
तथैव तालकं दत्त्वा व्रीडिता सा मनस्विनी ॥ द्वितीये पंजरे तद्वत्सा तामेवं ददर्श ह
सुधावल्लिप्यमानां तां शिलातल्पेष्टकेन तु ॥ तृतीयपञ्जरे तद्वत्तां ददर्श स्वमातरम् ॥ क्रकचैः पाट्यते मूर्ध्नि घण्टायुक्तैः करोल्बणैः
चतुर्थे पञ्जरे स्थाने भीषणैर्दारुणाननैः ॥ भक्ष्यमाणां श्वापदैश्च क्रंदंतीं तां पुनः पुनः.
पञ्चमे निहिता भूमौ कण्ठे पादेन पीडिता ॥ संदंशैर्वनघातैश्च विदीर्णा क्रियते रुषा
षष्ठे चेक्षुयन्त्रगतां मस्तके मुद्गराहताम् ॥ संपीड्यमानामनिशं सुदृढामिक्षुखंडवत्
सप्तमे पञ्जरे चीर्णस्वनां पूतिकगंधिनीम् ॥ दृष्ट्वा तथा गतां तां तु मातरं दुःखकर्षिता ॥ श्यामला म्लानवदना किंचिन्नोवाच भामिनी
sā pacyamānā kraṃdaṃtī bhīṣaṇairyamakiṃkaraiḥ || helayā kṣipyate baddhvā taptataile punaḥpunaḥ
tathaiva tālakaṃ dattvā vrīḍitā sā manasvinī || dvitīye paṃjare tadvatsā tāmevaṃ dadarśa ha
sudhāvallipyamānāṃ tāṃ śilātalpeṣṭakena tu || tṛtīyapañjare tadvattāṃ dadarśa svamātaram || krakacaiḥ pāṭyate mūrdhni ghaṇṭāyuktaiḥ karolbaṇaiḥ
caturthe pañjare sthāne bhīṣaṇairdāruṇānanaiḥ || bhakṣyamāṇāṃ śvāpadaiśca kraṃdaṃtīṃ tāṃ punaḥ punaḥ.
pañcame nihitā bhūmau kaṇṭhe pādena pīḍitā || saṃdaṃśairvanaghātaiśca vidīrṇā kriyate ruṣā
ṣaṣṭhe cekṣuyantragatāṃ mastake mudgarāhatām || saṃpīḍyamānāmaniśaṃ sudṛḍhāmikṣukhaṃḍavat
saptame pañjare cīrṇasvanāṃ pūtikagaṃdhinīm || dṛṣṭvā tathā gatāṃ tāṃ tu mātaraṃ duḥkhakarṣitā || śyāmalā mlānavadanā kiṃcinnovāca bhāminī
«„Её, варимую и кричащую, страшные слуги Ямы играючи бросали связанную в кипящее масло снова и снова. Затворив клеть, пристыжённая, она отперла вторую — и увидела её же: обмазываемую извёсткою с каменной плиты и кирпичом. В третьей клети так же увидела свою мать: рассекаемую по темени пилами, зубчатыми и грубыми в руках. В четвёртой — пожираемую страшными хищниками с грозными мордами, кричащую снова и снова. В пятой — поверженную наземь, придавленную ногою за горло, разрываемую в ярости клещами и ударами. В шестой — в тростниковом жоме, битую по темени палицею, беспрестанно сдавливаемую, как крепкий кусок тростника. В седьмой клети, с истёршимся голосом, смердящую гнилью, — увидев так свою мать, изнурённая горем Шьямала, с померкшим лицом, ничего не сказала“».
ca0582a3a80e · publicado 20 ago 2026, 23:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Пачьямана кранданти — «варимую и кричащую». Первое, что видит дочь, — что мать кричит. Из всех подробностей ада книга начинает с голоса. Ад описан прежде всего как крик.
Хелая кшипьяте — «играючи бросают». Слуги делают это без злобы и без усердия — небрежно, как работу. От этого слова вся сцена делается страшнее. Мучители изображены не злыми, а равнодушными.
Икшу-янтра-гатам — «в тростниковом жоме». Орудия ада взяты из хозяйства: жом для тростника, пилы, клещи, известь, кирпич. Ничего потустороннего в них нет. Ад составлен из орудий, какие есть в каждом селении.
Чирна-сванам — «с истёршимся голосом». К седьмой клети мать уже не кричит: голос сорван. Это единственное, что переменилось за семь клетей. Единственная перемена за семь пыток — что кричать уже нечем.
Путика-гандхиним — «смердящую гнилью». Последняя подробность — запах. Описание доведено до того предела, за которым уже ничего не скажешь. Описание кончается там, где остаётся только смрад.
Кинчин новача — «ничего не сказала». Дочь молчит. Ни крика, ни укоризны — сперва только молчание, и уже потом придёт гнев. Первым ответом на увиденное названо молчание, а не слово.