पाण्डवानां च ये योधाः कौरवाणां च सर्वशः ॥
राजानश् च महाभागा नानादेशनिवासिनः ॥
ततः सुतुमुलः शब्दो जलान्तर् जनमेजय ॥
प्रादुरासीद् यथा पूर्वं कुरुपाण्डवसेनयोः ॥
ततस् ते पार्थिवाः सर्वे भीष्मद्रोणपुरोगमाः ॥
ससैन्याः सलिलात् तस्मात् समुत्तस्थुः सहस्रशः ॥
pāṇḍavānāṃ ca ye yodhāḥ kauravāṇāṃ ca sarvaśaḥ ||
rājānaś ca mahābhāgā nānādeśanivāsinaḥ ||
tataḥ sutumulaḥ śabdo jalāntar janamejaya ||
prādurāsīd yathā pūrvaṃ kurupāṇḍavasenayoḥ ||
tatas te pārthivāḥ sarve bhīṣmadroṇapurogamāḥ ||
sasainyāḥ salilāt tasmāt samuttasthuḥ sahasraśaḥ ||
И какие воины Пандавов и Кауравов, все, и многославные цари, жители разных стран, — затем превеликий шум из глубины вод, о Джанамеджая, раздался, как прежде у войск Куру и Пандавов. Затем те цари все, во главе с Бхишмой и Дроной, с войсками, из той воды восстали тысячами.
f80768a6cba9 · publicado 20 jun 2026, 23:45:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Из глубины священных вод поднимается тот самый гул, что некогда стоял над полем Курукшетры, — но ныне он возвещает не битву, а воскресение. Так звук вражды обращается в знак свидания, и река, принявшая прах сожжённых, отдаёт их образы любящим. Восстающие «тысячами» во главе с Бхишмой и Дроной являют, что смерть не упразднила их, но лишь сокрыла на время. Стих учит, что для Бога и Его подвижника нет преграды между жизнью и смертью; и что та же сила, что некогда повергла героев в прах, властна вновь явить их живыми, обращая память о побоище в радость воскресительной встречи.