«„В океане чьей прелести некогда погрузился Четырёхликий и утратил самообладание, — какая сравнится с нею? Которою враг Маданы, даже бесстрастный, одною своею игрою, даже владеющий вселенною подвижничеством, был сделан себе же подвластным. Блуждающий некогда в чаще красоты, обликом Шарвари, — безжеланный, хоть и наделённый желанием; себе подвластный, хоть и сделанный покорным. Чей облик видя вновь и вновь, и Творец при творении сотворил тех и этих апсар, — но ни одна не вышла ей равной. Потому у обладателя жены-самоцвета богатство и есть лучшее; а у тебя, о владыка дайтьев, владыки всех самоцветов, — не так“. Так сказав и простившись, когда я ушёл, тот царь дайтьев стал от слышания о той красоте мучим жаром Бестелесного. И затем, обольщённый некоей майей Вишну, отправил он послом к Трёхокому сына Симхики. И пошёл Раху на Кайласу — весь с блеском месяца светлой половины, а телом своим целиком с блеском месяца тёмной».