Mahātapas
हिरण्यगर्भस्य तनौ सर्वं एव समुद्भवाः । पृथक्पृथक् ततो गर्वं वहमानाः समन्ततः
अहं योग्यस्त्वहं याज्य इति तेषां स्वनो महान् । श्रूयते देवसमितौ सागरक्षुब्धसन्निभः
तेषां विवदमानानां वह्निरुत्थाय पार्थिव । उवाच मां यजस्वेति ध्यायध्वं मामिति ब्रुवन्
प्राजापत्यमिदं नूनं शरीरं मद्विनाकृतम् । विनाशमुपपद्येत यतो नाहं महानहम्
एवमुक्त्वा शरीरं तु त्यक्त्वा वह्निर्विनिर्ययौ । निर्गतेऽपि ततस्तस्मिंस्तच्छरीरं न शीर्यते
ततोऽश्विनौ मूर्तिमन्तौ प्राणापानौ शरीरगौ । आवां प्रधानावित्येवमूचतुर्याज्यसत्तमौ
एवमुक्त्वा शरीरं तु विहाय क्वचिदास्थितौ । तयोरपि क्षयं कृत्वा क्षेत्री तत्पुरमास्थितः
ततो वागब्रबीद् गौरी प्राधान्यं मयि संस्थितम् । साऽप्येवमुक्त्वा क्षेत्रात् तु निश्चक्राम बहिः शुभा
तया विनापि तत्क्षेत्रं वागूनं व्यवतिष्ठत । ततो गणपतिर्वाक्यमाकाशाख्योऽब्रवीत् तदा
hiraṇyagarbhasya tanau sarvaṃ eva samudbhavāḥ | pṛthakpṛthak tato garvaṃ vahamānāḥ samantataḥ
ahaṃ yogyastvahaṃ yājya iti teṣāṃ svano mahān | śrūyate devasamitau sāgarakṣubdhasannibhaḥ
teṣāṃ vivadamānānāṃ vahnirutthāya pārthiva | uvāca māṃ yajasveti dhyāyadhvaṃ māmiti bruvan
prājāpatyamidaṃ nūnaṃ śarīraṃ madvinākṛtam | vināśamupapadyeta yato nāhaṃ mahānaham
evamuktvā śarīraṃ tu tyaktvā vahnirviniryayau | nirgate'pi tatastasmiṃstaccharīraṃ na śīryate
tato'śvinau mūrtimantau prāṇāpānau śarīragau | āvāṃ pradhānāvityevamūcaturyājyasattamau
evamuktvā śarīraṃ tu vihāya kvacidāsthitau | tayorapi kṣayaṃ kṛtvā kṣetrī tatpuramāsthitaḥ
tato vāgabrabīd gaurī prādhānyaṃ mayi saṃsthitam | sā'pyevamuktvā kṣetrāt tu niścakrāma bahiḥ śubhā
tayā vināpi tatkṣetraṃ vāgūnaṃ vyavatiṣṭhata | tato gaṇapatirvākyamākāśākhyo'bravīt tadā
«Все они, возникшие в теле Хираньягарбхи, — порознь, затем несущие повсюду гордыню: „Я годен, и я достоин почитания“, — великий гул их слышится в собрании богов, подобный взволнованному океану. У них, спорящих, встав, Огонь сказал, о владыка земли: „Меня почитай, меня созерцайте“, — говоря: „Это тело, принадлежащее Праджапати, без меня оставленное, непременно подвергнется гибели, ибо не я ли великий?“ Так сказав, Огонь оставил тело и вышел; но и когда он вышел, то тело не разрушается. Затем Ашвины, воплощённые, вдох и выдох, пребывающие в теле, сказали: „Мы двое первенствующие“, — те двое достойнейших почитания. Так сказав, они оставили тело и где-то встали; и, сотворив убыль у них двоих, владетель поля пребывал в том граде. Затем речь сказала — Гаури: „Первенство утверждено во мне“; и она, благая, так сказав, вышла из поля наружу. И без неё то поле, лишённое речи, пребывало. Затем Ганапати, именуемый пространством, сказал тогда слово».
89d9ea3875ee · publicado 3 sept 2026, 20:52:43 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Спор начинается с гула, «подобного взволнованному океану», и содержание его сведено к одной фразе, которую повторяет каждый: «я годен, и я достоин почитания». Гордыня здесь не в том, чтобы возвыситься над другими, а в том, чтобы объявить себя необходимым.
Довод у всех тоже один: без меня тело погибнет. Огонь уходит — тело стоит. Уходят вдох и выдох — стоит. Уходит речь — стоит и лишённое речи. Каждый уверен, что держит целое, и каждый ошибается ровно одинаково.
Это та же вина, за которую в тринадцатой главе были прокляты семеро мудрецов: они «почитали собою самих себя». Здесь она показана не как проступок, а как опыт — и опыт ставится по всем правилам: выйди и посмотри, что будет. Тело, о котором идёт спор, названо «полем», а тот, кто в нём остаётся, — «владетелем поля»; так уже задан ответ, которого спорящие пока не слышат.