Mahātapas
देवानां सन्निधौ तस्य पश्यतोमां महात्मनः । चिन्ताऽभूद् व्योम्नि मूर्तिभ्यो दृश्यते केन हेतुना
पृथिव्या विद्यते मूर्त्तिरपां मूर्त्तिस्तथैव च । तेजसः श्वसनस्यापि मूर्त्तिरेषा तु दृश्यते । आकाशं च कथं नेति मत्वा देवो जहास च
ज्ञानशक्तिमुमां दृष्ट्वा यद् दृष्टं व्योम्नि शंभुना । यच्चोक्तं ब्रह्मणा पूर्वं शरीरं तु शरीरिणाम्
यच्चापि हसितं तेन देवेन परमेष्ठिना । एतत्कार्यचतुष्केण पृथिव्यादिचतुर्ष्वपि
मूर्त्तिमानतितेजस्वी हसतः परमेष्ठिनः । प्रदीप्तास्यो महादीप्तः कुमारो भासयन् दिशः । परमेष्ठिगुणैर्युक्तः साक्षाद् रुद्र इवापरः
उत्पन्नमात्रो देवानां योषितः सप्रमोहयन् । कान्त्या दीप्त्या तथा मूर्त्या रूपेण च महात्मवान्
तं दृष्ट्वा परमं रूपं कुमारस्य महात्मनः । उमाऽनिमेषनेत्राभ्यां तमपश्यत भामिनी
devānāṃ sannidhau tasya paśyatomāṃ mahātmanaḥ | cintā'bhūd vyomni mūrtibhyo dṛśyate kena hetunā
pṛthivyā vidyate mūrttirapāṃ mūrttistathaiva ca | tejasaḥ śvasanasyāpi mūrttireṣā tu dṛśyate | ākāśaṃ ca kathaṃ neti matvā devo jahāsa ca
jñānaśaktimumāṃ dṛṣṭvā yad dṛṣṭaṃ vyomni śaṃbhunā | yaccoktaṃ brahmaṇā pūrvaṃ śarīraṃ tu śarīriṇām
yaccāpi hasitaṃ tena devena parameṣṭhinā | etatkāryacatuṣkeṇa pṛthivyādicaturṣvapi
mūrttimānatitejasvī hasataḥ parameṣṭhinaḥ | pradīptāsyo mahādīptaḥ kumāro bhāsayan diśaḥ | parameṣṭhiguṇairyuktaḥ sākṣād rudra ivāparaḥ
utpannamātro devānāṃ yoṣitaḥ sapramohayan | kāntyā dīptyā tathā mūrtyā rūpeṇa ca mahātmavān
taṃ dṛṣṭvā paramaṃ rūpaṃ kumārasya mahātmanaḥ | umā'nimeṣanetrābhyāṃ tamapaśyata bhāminī
«В присутствии богов у него, великого духом, глядящего на Уму, была мысль: „В небе видится от образов — каким основанием? У земли есть образ, у вод — образ также, у сияния и у ветра — этот образ видится; а пространство — почему нет?“ Так подумав, Бог рассмеялся. Увидев Уму, силу знания, — и то, что увидено было Шамбху в небе, и то, что сказано было Брахмою прежде: „тело — у воплощённых“, и то, что рассмеяно было тем Богом Парамештхином, — этою четверицею дел, и в четырёх, земле и прочих, — обладающий образом, весьма пылающий, у смеющегося Парамештхина явился отрок с пылающим лицом, весьма сияющий, освещающий стороны света, наделённый качествами Парамештхина, воочию словно другой Рудра. Едва рождённый, он обольщал жён богов красотою, сиянием, а также образом и обликом, великий духом. Увидев тот высший облик отрока, великого духом, прекрасная Ума глядела на него немигающими очами».
22edfcbf76fc · publicado 3 sept 2026, 21:43:03 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Ганапати рождается из смеха — как Рудра родился из плача, а огонь из гнева. Книга держится этого приёма упорно: боги выходят не из замысла, а из движения, которое у их родителя вырвалось само.
Зато сам повод для смеха — вопрос строгий. У земли, у вод, у сияния, у ветра есть образ, а у пространства образа нет; почему? Мысль эта приходит, пока он глядит на Уму, названную здесь «силой знания». Из вопроса о том, чего у пятой стихии недостаёт, и является тот, кто это восполняет: пространство наконец получает облик и имя.
И тут же поставлена беда. Новорождённый так прекрасен, что «обольщал жён богов», и мать глядит на него «немигающими очами» — тем самым взглядом, каким несколько стихов назад отец глядел на неё. Взгляд, которым рождают, и взгляд, которым любуются, в стихе описаны одинаково; на этом сходстве всё сейчас и сорвётся.