केचित् केवलया भक्त्या वासुदेवपरायणाः
अघं धुन्वन्ति कार्त्स्न्येन नीहारमिव भास्करः
न तथा ह्य् अघवान् राजन् पूयेत तपाअदिभिः
यथा कृष्णार्पितप्राणस्तत्पुरुषनिषेवया
सध्रीचीनो ह्य् अयं लोके पन्थाः क्षेमो ऽकुतोभयः
सुशीलाः साधवो यत्र नारायणपरायणाः
kecit kevalayā bhaktyā vāsudevaparāyaṇāḥ
aghaṃ dhunvanti kārtsnyena nīhāramiva bhāskaraḥ
na tathā hy aghavān rājan pūyeta tapāadibhiḥ
yathā kṛṣṇārpitaprāṇastatpuruṣaniṣevayā
sadhrīcīno hy ayaṃ loke panthāḥ kṣemo 'kutobhayaḥ
suśīlāḥ sādhavo yatra nārāyaṇaparāyaṇāḥ
«„А некоторые, чьё высшее прибежище — Васудева, одною лишь преданностью отряхивают грех целиком, как солнце туман. Не так, царь, очистится грешник подвижничеством и прочим, как тот, кто отдал жизнь Кришне, — служением Его людям. Ибо этот путь в мире прямой, благополучный, ниоткуда не страшный: на нём благонравные, добрые, чьё высшее прибежище — Нараяна“».
ca7c4d0db363 · प्रकाशित 14 अग॰ 2026, 5:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Два сравнения поставлены рядом нарочно. Огонь сжигает бамбук — работа, требующая топлива и времени; солнце не сжигает туман, оно просто встаёт, и тумана нет. Разница между восемью средствами и одною преданностью показана не словами, а этими двумя картинами.
Картсньена — «целиком, без остатка». То, чего не было сказано о подвижничестве: там грех отброшен, здесь его не остаётся.
Самое неожиданное — чем очищается отдавший жизнь Кришне: тат-пуруша-нишевая, «служением Его людям». Не самому Ему, а тем, кто Его. Прибежище названо и оказывается людским.
Садхричинах... пантхах — «прямой путь». Садхричина — идущий в одну сторону, не петляющий. И приметою пути названы не правила, а те, кто по нему идёт: сказано, где он, а не в чём состоит.