«Затем однажды Говинда и Рама, чья доблесть дивна, забавлялись в лесу ночью, оказавшись посреди жён Враджа, — прелестно воспеваемые женщинами, связанными дружеством, с телами, хорошо украшенными и умащёнными, в гирляндах, в незапылённых одеждах, — почитая начало ночи, где взошли месяц и звёзды, усладное пчёлами, опьянёнными запахом жасмина, и ветром с лотосов. Они запели [песнь], благую для ума и слуха всех существ, оба, разом слагая [её], нарастающую по кругу тонов. Пастушки, услышав ту песнь, обмерли и не заметили, о царь, ни спадающего платья, ни себя, ни осыпавшихся волос и гирлянд. Когда они так забавлялись на воле, распевая, точно охмелевшие, явился известный как Шанкхачуда, слуга Подателя богатств. На глазах у них обоих, о царь, женщин, чей владыка — он, кричащих, он погнал в северную сторону, ничего не опасаясь. Увидев своё достояние, кричащее: „Кришна! Рама!“ — как коров, захваченных разбойником, — оба брата побежали следом. „Не бойтесь!“ — [крича] возгласами бесстрашия, со стволами шала в руках, стремительные, они стремительно настигли того, спешащего, худшего из гухьяков. Он, увидев их обоих настигшими, — как Время и Смерть, — содрогаясь, бросив женщин, глупец побежал прочь, желая жизни. За ним побежал Говинда — куда бы тот ни бежал, желая взять самоцвет с его головы; Бала же встал, охраняя женщин. Подойдя [к нему] словно совсем близко, голову того злодея вездесущий снёс одним кулаком, милый, вместе с самоцветом на макушке. Убив так Шанкхачуду и взяв сияющий самоцвет, он с любовью отдал [его] старшему брату — на глазах у женщин».