देवर्षिर् उपसङ्गम्य भागवत-प्रवरो नृप
कृष्णम् अक्लिष्ट-कर्माणं रहस्य् एतद् अभाषत
कृष्ण कृष्णाप्रमेयात्मन् योगेश जगद्-ईश्वर
वासुदेवाखिलावास सात्वतां प्रवर प्रभो
त्वम् आत्मा सर्व-भूतानाम् एको ज्योतिर् इवैधसाम्
गूढो गुहा-शयः साक्षी महा-पुरुष ईश्वरः
आत्मनात्माश्रयः पूर्वं मायया ससृजे गुणान्
तैर् इदं सत्य-सङ्कल्पः सृजस्य् अत्स्य् अवसीश्वरः
स त्वं भूधर-भूतानां दैत्य-प्रमथ-रक्षसाम्
अवतीर्णो विनाशाय साधुनां रक्षणाय च
दिष्ट्या ते निहतो दैत्यो लीलयायं हयाकृतिः
यस्य हेषित-सन्त्रस्तास् त्यजन्त्य् अनिमिषा दिवम्
चाणूरं मुष्टिकं चैव मल्लान् अन्यांश् च हस्तिनम्
कंसं च निहतं द्रक्ष्ये परश्वो ऽहनि ते विभो
तस्यानु शङ्ख-यवन- मुराणां नरकस्य च
पारिजातापहरणम् इन्द्रस्य च पराजयम्
उद्वाहं वीर-कन्यानां वीर्य-शुल्कादि-लक्षणम्
नृगस्य मोक्षणं शापाद् द्वारकायां जगत्-पते
devarṣir upasaṅgamya bhāgavata-pravaro nṛpa
kṛṣṇam akliṣṭa-karmāṇaṃ rahasy etad abhāṣata
kṛṣṇa kṛṣṇāprameyātman yogeśa jagad-īśvara
vāsudevākhilāvāsa sātvatāṃ pravara prabho
tvam ātmā sarva-bhūtānām eko jyotir ivaidhasām
gūḍho guhā-śayaḥ sākṣī mahā-puruṣa īśvaraḥ
ātmanātmāśrayaḥ pūrvaṃ māyayā sasṛje guṇān
tair idaṃ satya-saṅkalpaḥ sṛjasy atsy avasīśvaraḥ
sa tvaṃ bhūdhara-bhūtānāṃ daitya-pramatha-rakṣasām
avatīrṇo vināśāya sādhunāṃ rakṣaṇāya ca
diṣṭyā te nihato daityo līlayāyaṃ hayākṛtiḥ
yasya heṣita-santrastās tyajanty animiṣā divam
cāṇūraṃ muṣṭikaṃ caiva mallān anyāṃś ca hastinam
kaṃsaṃ ca nihataṃ drakṣye paraśvo 'hani te vibho
tasyānu śaṅkha-yavana- murāṇāṃ narakasya ca
pārijātāpaharaṇam indrasya ca parājayam
udvāhaṃ vīra-kanyānāṃ vīrya-śulkādi-lakṣaṇam
nṛgasya mokṣaṇaṃ śāpād dvārakāyāṃ jagat-pate
«Божественный риши, подойдя, — лучший из бхагават, о царь, — сказал Кришне, чьи деяния без натуги, наедине вот что: „Кришна, Кришна, чья самость неизмерима, владыка йоги, господь мира, Васудева, обитель всего, лучший из Сатватов, о владыка! Ты — самость всех существ, один, как огонь в дровах; сокрытый, лежащий в тайнике [сердца], свидетель, великий Пуруша, господь. Собою, себе прибежищем, прежде майею ты сотворил гуны; ими это [всё] ты, чьё намерение истинно, творишь, поглощаешь и хранишь — господь. Ты нисшёл ради гибели дайтьев, праматхов и ракшасов, ставших бременем земли, и ради охраны праведных. По счастью, тобою убит играючи этот дайтья в облике коня, от чьего ржания в ужасе немигающие покидали небо. Чануру и Муштику, и прочих борцов, и слона, и Кансу убитыми я увижу послезавтра, о вездесущий. За тем — [гибель] Шанкхи, Яваны, Муры и Нараки, похищение париджаты и поражение Индры, женитьбу на царских дочерях, где выкупом [служит] доблесть и подобное, освобождение Нриги от проклятия — в Двараке, о владыка мира“».
fd707d97d15a · प्रकाशित 15 अग॰ 2026, 8:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Рахаси этат абхашата — «сказал наедине вот что». Нарада говорит не при пастухах: то, что он знает, не для стана. Хвала и пророчество произносятся с глазу на глаз.
Джьотих ива эдхасам — «как огонь в дровах». Присутствие в существах объяснено самым доступным образом: огонь есть в дровах и до горения. Учёная речь начата хозяйственным примером.
Диштья те нихатах даитьях лилая — «по счастью, тобою убит играючи». Гибель Кеши названа игрою, и тут же — «по счастью». Богослов радуется, как сосед.
Парашвах ахани — «послезавтра». Названа точная дата: не «скоро», а через день. Пророчество здесь имеет календарь.
Вирья-шулка-ади-лакшанам — «где выкупом [служит] доблесть». О будущих женитьбах сказано условием сватовства: платят не деньгами, а подвигом. Обычай назван раньше самих историй.
Нригасья мокшанам шапат — «освобождение Нриги от проклятия». В перечень битв и свадеб вставлено дело о чужом грехе: царь, наказанный за нечаянную кражу. Не всё будущее — победы над врагами.