«На берегу Сарасвати, о царь, провидцы сидели на саттре; возникло у них рассуждение: „Из трёх владык кто велик?“ С желанием узнать то, они, о царь, Бхригу, сына Брахмы, послали ради узнания того; он пошёл в собрание Брахмы. Он не совершил ему ни поклона, ни славословия — ради испытания нрава; на него разгневался владыка, пылая своим жаром. Он гнев, поднявшийся в себе, [обращённый] к своему сыну, собою, владыка, погасил — как огонь водою из своего лона, самосущий. Затем он пошёл на Кайласу; его бог Махешвара, встав, с радостью начал обнимать брата. „Не желаю: ты — идущий кривым путём“, [сказал он]; бог разгневался, подняв трезубец, начал убивать его — с острым взором; припав к стопам, богиня умиротворила его речью. Затем он пошёл на Вайкунтху, где бог Джанардана спящего на коленях Шри — он ударил стопою в грудь; затем, встав, Владыка вместе с Лакшми — прибежище праведных, сойдя со своего ложа, поклонился молчальнику головою; сказал: „Добро пожаловать тебе, о брахман; посиди здесь на сиденье мгновение; нам, не знавшим о вашем приходе, изволь простить, о владыка. Очисти меня с [моим] миром и хранителей миров, ко мне обратившихся, водою от твоих стоп, делающею святыни святынями. Ныне я, о владыка, стал единственным вместилищем [милости] Лакшми: богиня будет жить на моей груди — [у меня], чей грех убит твоею стопою“. Когда так говорил Вайкунтха, Бхригу, от его глубокой речи блаженный, насыщенный, [остался] безмолвен — с тоскою преданности, с очами в слезах. И, снова придя на саттру молчальников, знатоков Брахмана, Бхригу изложил, о царь, целиком пережитое им самим. Услышав то, молчальники, изумлённые, освободившиеся от сомнения, уверовали в Вишну как в большего — откуда покой, откуда бесстрашие, воочию дхарма, откуда знание и отрешённость, с нею связанная, и восьмичастное владычество, от кого слава, уносящая скверну самости; [тот], кого молчальники, отложившие посох, умиротворённые, с ровным сознанием, ничего не имеющие праведные называют высшим прибежищем; чей милый облик — саттва, а желанные божества — брахманы; кого чтут без вожделений умиротворённые, с искусным разумением. Три вида обликов у него: ракшасы, асуры, боги, сотворённые майей с гунами; та саттва — средство [обретения] святыни. Так брахманы с Сарасвати — ради устранения сомнения у людей — служением лотосам-стопам Мужа пришли к его прибежищу. Так этот нектар, [что] запах лотоса уст сына молчальника, разбивающий страх бытия, — о высшем Муже, прекрасно воспетый, кто непрестанно пьёт ушными чашами — путник оставляет усталость от блужданий по дороге».