यस्मिन्न् इदं प्रोतम् अशेषम् ओतं पटो यथा तन्तु-वितान-संस्थः
य एष संसार-तरुः पुराणः कर्मात्मकः पुष्प-फले प्रसूते
द्वे अस्य बीजे शत-मूलस् त्रि-नालः पञ्च-स्कन्धः पञ्च-रस-प्रसूतिः
दशैक-शाखो द्वि-सुपर्ण-नीडस् त्रि-वल्कलो द्वि-फलो ऽर्कं प्रविष्टः
अदन्ति चैकं फलम् अस्य गृध्रा ग्रामे-चरा एकम् अरण्य-वासाः
हंसा य एकं बहु-रूपम् इज्यैर् माया-मयं वेद स वेद वेदम्
एवं गुरूपासनयैक-भक्त्या विद्या-कुठारेण शितेन धीरः
विवृश्च्य जीवाशयम् अप्रमत्तः सम्पद्य चात्मानम् अथ त्यजास्त्रम्
yasminn idaṃ protam aśeṣam otaṃ paṭo yathā tantu-vitāna-saṃsthaḥ
ya eṣa saṃsāra-taruḥ purāṇaḥ karmātmakaḥ puṣpa-phale prasūte
dve asya bīje śata-mūlas tri-nālaḥ pañca-skandhaḥ pañca-rasa-prasūtiḥ
daśaika-śākho dvi-suparṇa-nīḍas tri-valkalo dvi-phalo 'rkaṃ praviṣṭaḥ
adanti caikaṃ phalam asya gṛdhrā grāme-carā ekam araṇya-vāsāḥ
haṃsā ya ekaṃ bahu-rūpam ijyair māyā-mayaṃ veda sa veda vedam
evaṃ gurūpāsanayaika-bhaktyā vidyā-kuṭhāreṇa śitena dhīraḥ
vivṛścya jīvāśayam apramattaḥ sampadya cātmānam atha tyajāstram
«В ком всё это выткано вдоль и поперёк, как ткань, стоящая на растянутых нитях; и вот это древо круговорота, древнее, состоящее из деяния, рождает цветок и плод. Два у него семени, сто корней, три ствола, пять главных ветвей, пять источаемых соков, одиннадцать сучьев, гнездо двух птиц, три коры, два плода; и вошло оно в солнце. Один плод его едят коршуны, живущие в селении, другой — лебеди, обитающие в лесу; и кто через чтимых наставников знает это единое, многообразное, сотканное майей, тот знает Веду. Так, служением наставнику и безраздельной бхакти, отточенным топором знания, стойкий и неусыплённый, срубив прибежище дживы и обретя себя, оставь затем и само оружие».
33871f9e7fcb · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 6:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Пато ятха танту-витана-самстхах — «как ткань, стоящая на растянутых нитях». Образ поставлен раньше дерева и служит ему подкладкой: ткань кажется цельным полотном, а держится на основе и утке, которых в готовом полотне не видно. Слова «прота» и «ота» — вдоль и поперёк — взяты из ремесла ткача. Целое здесь не собрано из кусков, а натянуто на то, что его пронизывает.
Самсара-тарух пуранах — «древо круговорота, древнее». Дерево названо «карма-атмака», состоящим из деяния, — то есть само оно и есть накопленные поступки, а не место, где они происходят. И сказано, что оно рождает «пушпа-пхале», цветок и плод: сперва обещание, потом расплата. Древность его — та же безначальность, о которой шла речь в прошлой главе.
Дви-супарна-нидах — «гнездо двух птиц». Загадка сложена из чисел, и каждое читается: два семени — заслуга и вина; три ствола — три гуны; пять ветвей — стихии; пять соков — предметы чувств; одиннадцать сучьев — десять чувств и ум; три коры — ветер, желчь и слизь; два плода — счастье и страдание. И посреди счёта — гнездо двух птиц из прошлой главы. Загадка не заменила притчу, она вставила её внутрь себя.
Аркам правиштах — «вошло в солнце». Последняя примета выпадает из числового ряда и потому её замечают: дерево доросло до солнца. Сказано этим то, что круговорот простирается до самых верхних миров, о которых говорилось в десятой главе. Кроне некуда расти дальше — и оттого дерево рубят у корня, а не подрезают сверху.
Граме-чара... аранья-васах — «живущие в селении... обитающие в лесу». Два плода поделены между двумя породами птиц, и поделены по месту жительства, а не по нраву. Коршуны в деревне едят плод страдания вперемешку с приятным; лебеди в лесу — другой. Не сказано, что одни злы, а другие добры: разница в том, где кто поселился, и это вторая после гнезда отсылка к двум птицам одного дерева.
Атха тьяджа астрам — «оставь затем и оружие». Последнее слово главы — самое неожиданное. Топор знания, отточенный и названный необходимым, велено бросить, как только дерево срублено. Знание здесь орудие, а не имущество; держащий его после работы носит тяжесть без дела. И заметим, чем топор точится: «гуру-упасаная эка-бхактья» — служением наставнику и нераздельной бхакти, то есть тем же общением, с которого глава началась.