śrī-bhagavān uvāca
सत्त्वं रजस् तम इति गुणा बुद्धेर् न चात्मनः
सत्त्वेनान्यतमौ हन्यात् सत्त्वं सत्त्वेन चैव हि
सत्त्वाद् धर्मो भवेद् वृद्धात् पुंसो मद्-भक्ति-लक्षणः
सात्त्विकोपासया सत्त्वं ततो धर्मः प्रवर्तते
धर्मो रजस् तमो हन्यात् सत्त्व-वृद्धिर् अनुत्तमः
आशु नश्यति तन्-मूलो ह्य् अधर्म उभये हते
आगमो ऽपः प्रजा देशः कालः कर्म च जन्म च
ध्यानं मन्त्रो ऽथ संस्कारो दशैते गुण-हेतवः
तत् तत् सात्त्विकम् एवैषां यद् यद् वृद्धाः प्रचक्षते
निन्दन्ति तामसं तत् तद् राजसं तद्-उपेक्षितम्
सात्त्विकान्य् एव सेवेत पुमान् सत्त्व-विवृद्धये
ततो धर्मस् ततो ज्ञानं यावत् स्मृतिर् अपोहनम्
वेणु-सङ्घर्ष-जो वह्निर् दग्ध्वा शाम्यति तद्-वनम्
एवं गुण-व्यत्यय-जो देहः शाम्यति तत्-क्रियः
sattvaṃ rajas tama iti guṇā buddher na cātmanaḥ
sattvenānyatamau hanyāt sattvaṃ sattvena caiva hi
sattvād dharmo bhaved vṛddhāt puṃso mad-bhakti-lakṣaṇaḥ
sāttvikopāsayā sattvaṃ tato dharmaḥ pravartate
dharmo rajas tamo hanyāt sattva-vṛddhir anuttamaḥ
āśu naśyati tan-mūlo hy adharma ubhaye hate
āgamo 'paḥ prajā deśaḥ kālaḥ karma ca janma ca
dhyānaṃ mantro 'tha saṃskāro daśaite guṇa-hetavaḥ
tat tat sāttvikam evaiṣāṃ yad yad vṛddhāḥ pracakṣate
nindanti tāmasaṃ tat tad rājasaṃ tad-upekṣitam
sāttvikāny eva seveta pumān sattva-vivṛddhaye
tato dharmas tato jñānaṃ yāvat smṛtir apohanam
veṇu-saṅgharṣa-jo vahnir dagdhvā śāmyati tad-vanam
evaṃ guṇa-vyatyaya-jo dehaḥ śāmyati tat-kriyaḥ
«Саттва, раджас и тамас — это гуны разума, а не атмана; саттвой пусть побеждает он двух других, а саттву — саттвою же. От возросшей саттвы у человека рождается дхарма, чей признак — бхакти ко мне; служением саттвичному растёт саттва, а от неё исходит дхарма. Дхарма же, которая есть возрастание саттвы, непревзойдённая, побеждает раджас и тамас; и когда оба они побеждены, быстро гибнет адхарма, чей корень — они. Писание, вода, общество, место, время, деяние, рождение, созерцание, мантра и обряд — вот эти десять причин гун. Из них саттвично то, что старшие возглашают достойным; тамасично то, что они порицают; а раджасично то, чем они пренебрегают. Пусть человек служит лишь саттвичному ради возрастания саттвы: от неё — дхарма, от дхармы — знание, покуда не придут память и снятие. Огонь, рождённый трением бамбуков, спалив тот лес, утихает; так и тело, рождённое взаимной сменой гун, утихает вместе со своей деятельностью».
78089c2824c2 · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 6:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Гуна буддхер на ча атманах — «гуны разума, а не атмана». Первое, что сделано, — гуны отняты у того, о ком шла речь. Они приписаны «буддхи», разуму, то есть орудию, а не владельцу. Оттого весь дальнейший разговор о саттве оказывается разговором о наладке снасти, а не о переделке себя — и это снимает страх, что работа с гунами есть работа над атманом.
Саттвам саттвена ча эва хи — «а саттву — саттвою же». Правило дано в два хода, и второй ход неожиданный: раджас и тамас берут саттвой, а саттву — опять саттвой. Не назначено особого средства против добра. Разгадка в том, что саттва изживает себя изнутри: чистое становится настолько чистым, что перестаёт быть отдельным свойством, — на этом и держится дальнейшее «оставь и то и другое».
Мад-бхакти-лакшанах — «чей признак — бхакти ко мне». Дхарма определена не перечнем обязанностей, а приметой, по которой её узнают. Тем самым проверка перенесена с исполнения на плод: если из соблюдения не выходит расположения к Нему, соблюдение чего-то не выдаёт. И круг замкнут: служение саттвичному растит саттву, саттва даёт дхарму, дхарма опознаётся по бхакти.
Даша эте гуна-хетавах — «вот эти десять причин гун». Список нарочно смешанный: рядом с созерцанием и мантрой стоят вода, место и время. Гуна, оказывается, приходит не только изнутри — её приносят вода, которую пьёшь, дом, в котором живёшь, час, в который делаешь. Внутреннее состояние поставлено в зависимость от вещей, которые обычно считают безразличными.
Ят ят вриддхах прачакшате — «что старшие возглашают». Мерило дано не отвлечённое, а людское: саттвично то, что хвалят старшие, тамасично — что порицают, раджасично — что оставляют без внимания. Средний разряд определён самым тонким признаком — безразличием. Раджасу не отказано и не дано одобрения, и по этому молчанию его узнают вернее, чем по описанию.
Вену-сангхарша-джо вахних — «огонь, рождённый трением бамбуков». Образ известен со времён Ядавов, но повёрнут иначе: важно, что огонь родился в самом лесу, от трения его же стволов, и лес спалил, и погас — не потому, что его тушили, а потому, что кончилось топливо. Тело описано как такой же самопоедающий пожар: оно гибнет вместе с той деятельностью, которая его и породила.