śrī-bhagavān uvāca
हन्त ते कथयिष्यामि मम धर्मान् सु-मङ्गलान्
यान् श्रद्धयाचरन् मर्त्यो मृत्युं जयति दुर्जयम्
कुर्यात् सर्वाणि कर्माणि मद्-अर्थं शनकैः स्मरन्
मय्य् अर्पित-मनश्-चित्तो मद्-धर्मात्म-मनो-रतिः
देशान् पुण्यान् आश्रयेत मद्-भक्तैः साधुभिः श्रितान्
देवासुर-मनुष्येषु मद्-भक्ताचरितानि च
पृथक् सत्रेण वा मह्यं पर्व-यात्रा-महोत्सवान्
कारयेद् गीत-नृत्याद्यैर् महाराज-विभूतिभिः
माम् एव सर्व-भूतेषु बहिर् अन्तर् अपावृतम्
ईक्षेतात्मनि चात्मानं यथा खम् अमलाशयः
इति सर्वाणि भूतानि मद्-भावेन महा-द्युते
सभाजयन् मन्यमानो ज्ञानं केवलम् आश्रितः
ब्राह्मणे पुक्कसे स्तेने ब्रह्मण्ये ऽर्के स्फुलिङ्गके
अक्रूरे क्रूरके चैव सम-दृक् पण्डितो मतः
hanta te kathayiṣyāmi mama dharmān su-maṅgalān
yān śraddhayācaran martyo mṛtyuṃ jayati durjayam
kuryāt sarvāṇi karmāṇi mad-arthaṃ śanakaiḥ smaran
mayy arpita-manaś-citto mad-dharmātma-mano-ratiḥ
deśān puṇyān āśrayeta mad-bhaktaiḥ sādhubhiḥ śritān
devāsura-manuṣyeṣu mad-bhaktācaritāni ca
pṛthak satreṇa vā mahyaṃ parva-yātrā-mahotsavān
kārayed gīta-nṛtyādyair mahārāja-vibhūtibhiḥ
mām eva sarva-bhūteṣu bahir antar apāvṛtam
īkṣetātmani cātmānaṃ yathā kham amalāśayaḥ
iti sarvāṇi bhūtāni mad-bhāvena mahā-dyute
sabhājayan manyamāno jñānaṃ kevalam āśritaḥ
brāhmaṇe pukkase stene brahmaṇye 'rke sphuliṅgake
akrūre krūrake caiva sama-dṛk paṇḍito mataḥ
Господь сказал: «Ну что ж, поведаю тебе мои дхармы, весьма благие, следуя которым с верою, смертный побеждает труднопобедимую смерть. Пусть совершает все деяния ради меня, мало-помалу помня меня, с умом и сознанием, вручёнными мне, чья радость ума и души — в моей дхарме. Пусть прибегает к святым местам, к которым прибегли мои бхакты, праведные, и к деяниям моих бхакт среди богов, асуров и людей. Порознь или сообща пусть устраивает мне праздничные шествия и великие празднества с пением, плясками и прочим, с великоцарскою пышностью. Пусть видит меня во всех существах — вовне и внутри, ничем не покрытого, — и в себе — себя, как небо, с чистым сердцем. Так, о великосиятельный, почитая все существа с мыслью обо мне, считая их таковыми, прибегший к одному лишь знанию, — к брахману, пуккасе, вору, к чтящему брахманов, к солнцу и к искре, к некрутому и к жестокому — равнозрящий считается учёным».
d1587e593350 · प्रकाशित 16 अग॰ 2026, 8:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Мритьюм джаяти дурджаям — «побеждает труднопобедимую смерть». Ответ начат с «ханта» — междометия, которым отзываются на просьбу друга. И обещание дано сразу: смерть побеждается. Не сказано «легко», сказано «шраддхая ачаран», следуя с верою. На просьбу о лёгком пути отвечено не облегчением требований, а переменою того, чем держатся, — вместо усилия ума вера.
Мад-артхам шанакаих смаран — «ради меня, мало-помалу помня». Первое из правил не отменяет ни одного дела: совершай все, но ради Него. И наречие выбрано снисходительное — «шанакаих», понемногу, не разом. Обузданию ума, от которого изнурялись йогины, противопоставлено медленное припоминание — работа, в которой нельзя надорваться.
Мад-бхакта-ачаритани ча — «и к деяниям моих бхакт». Прибегать велено не только к местам, где были бхакты, но и к их поступкам: подражать сделанному ими. И перечислены три разряда — боги, асуры, люди. Пример взят и у асуров тоже, что возвращает к перечню двенадцатой главы, где Прахлада стоял среди достигших.
Маха-раджа-вибхутибхих — «с великоцарскою пышностью». Празднества велено устраивать не скромно, а с царским размахом, с пением и плясками, «притхак сатрена ва» — в одиночку или вскладчину. Пышность прямо предписана, и рядом с нею стоит оговорка о складчине: у кого нет своих средств, устраивает сообща.
Ятха кхам амала-ашаях — «как небо, с чистым сердцем». Видеть велено дважды: Его — во всех существах, себя — в себе. И образец дан один — небо, которое и вмещает всё, и ни к чему не липнет. Тот же образ был в двадцать восьмой главе. Чистота сердца определена не отсутствием мыслей, а невовлечённостью, и потому она совместима с празднествами из предыдущего стиха.
Брахмане пуккасе стене — «к брахману, пуккасе, вору». Восемь предметов сравнения нарочно взяты попарно и с вызовом: брахман и неприкасаемый, чтущий брахманов и вор, солнце и искра, добрый и жестокий. Не сказано, что разницы нет, — сказано, что равнозрящий считается учёным; и пара «солнце и искра» вставлена между людьми, чтобы показать: различие в величине не отменяет одинаковости природы.