«Вишну, победоносного, лотосопупого, Хари, лишённого тела, чистого, в чистом пребывающего, лебедя, ту обитель, высшего владыку, — того бога я мыслю, сопряжённый с ним всем существом. В ком все существа пребывают и в кого входят, ставшие свойствами во владыке существ, — как сонмы самоцветов на нити. Тысячеокого, тысяченогого, тысячебёдрого, с прекрасным ликом; мельчайшего из мельчайших, огромнейшего из огромных, тягчайшего из тяжелейших и наилучшего из лучших. Кого в речениях и толкованиях, в нишадах и упанишадах воспевают как того, чьи дела истинны, как истину среди истин, в самани. Он назван древним Мужем, назван Брахмою среди дваждырождённых, а при разрушении назван Санкаршаною; его, достойного почитания, мы почитаем. В ком мерцают эти миры, как птицы в воде; правду, единый слог, Брахман — то, что выше сущего и не-сущего».