पाण्डूंश् च सर्वान् संक्रुद्धो धृष्टद्युम्नं च पार्षतम् ॥
शिखण्डिनं द्रौपदेयान् पाञ्चालानां च ये गणाः ॥
केकयान् सोमकांश् चैव पाञ्चालांश् चैव मारिष ॥
असंभ्रमं दुराधर्षः शितैर् अस्त्रैर् अवारयत् ॥
अतिष्ठद् आहवे यत्तः पुत्रस् तव महाबलः ॥
यथा यज्ञे महान् अग्निर् मन्त्रपूतः प्रकाशयन् ॥
तं परे नाभ्यवर्तन्त मर्त्या मृत्युम् इवाहवे ॥
अथान्यं रथम् आस्थाय हार्दिक्यः समपद्यत ॥
pāṇḍūṃś ca sarvān saṃkruddho dhṛṣṭadyumnaṃ ca pārṣatam ||
śikhaṇḍinaṃ draupadeyān pāñcālānāṃ ca ye gaṇāḥ ||
kekayān somakāṃś caiva pāñcālāṃś caiva māriṣa ||
asaṃbhramaṃ durādharṣaḥ śitair astrair avārayat ||
atiṣṭhad āhave yattaḥ putras tava mahābalaḥ ||
yathā yajñe mahān agnir mantrapūtaḥ prakāśayan ||
taṃ pare nābhyavartanta martyā mṛtyum ivāhave ||
athānyaṃ ratham āsthāya hārdikyaḥ samapadyata ||
«Всех Пандавов, разгневанный, — и Дхриштадьюмну Паршату, Шикхандина, сыновей Драупади, и какие были отряды панчалов, кекаев и сомаков, и панчалов, о почтенный, — невозмутимо, неодолимый, отразил острым оружием. Стоял в битве, собранный, многосильный сын твой, словно великий огонь на жертвоприношении, освящённый мантрами, сияя. Его враги не одолевали, словно смертные — смерть в битве. Тогда, взойдя на другую колесницу, вернулся Хардикья».
faa10d1b64da · प्रकाशित 20 जून 2026, 2:35:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Дурьодхана один отражает всех Пандавов и панчалов, «стоя, как великий огонь на жертве, освящённый мантрами, сияя», неодолимый, «как смерть». Эпос беспристрастно дарует зачинщику войны минуту подлинного величия. Но это величие защитника адхармы: грозное пламя, которому нет места на алтаре правды, и потому обречённое угаснуть.