Sanat-kumāra
अशुभैश्चाप्यधो जन्म कर्मभिर्लभतेऽवशः ॥ तत्र मृत्युजरादुःखैः सततं समभिद्रुतम्
संसारं पश्यते जंतुस्तत्कथं नावबुध्से ॥ अहिते हितसंज्ञस्त्वमध्रुवे ध्रुवसंज्ञकः
अनर्थे वार्थसंज्ञस्त्वं किमर्थं नावबुध्यसे ॥ संवेष्ट्यमानं बहुभिर्मोहतंतुभिरात्मजैः
कोशकारवदात्मानं वेष्टितो नावबुध्यसे ॥ अलं परिग्रहेणेह दोषवान् हि परिग्रहः
कृमिर्हि कोशकारस्तु बध्यते स्वपरिग्रहात् ॥ पुत्रदारकुटुंबेषु सक्ताः सीदंति जंतवः
सरःपंकार्णवे मग्ना जीर्णा वनगजा इव ॥ मोहजालसमाकृष्टान्पश्यजंतून्सुदुःखितान्
कुटुंबं पुत्रदारं च शरीरं द्रव्यसंचयम् ॥ पारक्यमध्रुवं सर्वं किं स्वं सुकृतदुष्कृते
यदा सर्वं परित्यज्य गंतव्यमवशेन वै ॥ अनर्थे किं प्रसक्तस्त्वं स्वमर्थं नानुतिष्टसि
अविश्रांतमनालंबमपाथेयमदैशिकम् ॥ तमः कर्त्तारमध्वानं कथमेको गमिष्यसि
नहि त्वां प्रस्थितं कश्चित्पृष्टतोऽनुगमिष्यति ॥ सुकृतं दुष्कृतं च त्वां गच्छंतमनुयास्यतः
विद्या कर्म च शौर्यं च ज्ञानं च बहुविस्तरम् ॥ अर्थार्थमनुशीर्यंते सिद्धार्थस्तु विमुच्यते
निबंधिनी रज्जुरेषा या ग्रामे वसतो रतिः ॥ छित्वैनां सुकृतो यांति नैनां छिंदंति दुष्कृतः
aśubhaiścāpyadho janma karmabhirlabhate'vaśaḥ || tatra mṛtyujarāduḥkhaiḥ satataṃ samabhidrutam
saṃsāraṃ paśyate jaṃtustatkathaṃ nāvabudhse || ahite hitasaṃjñastvamadhruve dhruvasaṃjñakaḥ
anarthe vārthasaṃjñastvaṃ kimarthaṃ nāvabudhyase || saṃveṣṭyamānaṃ bahubhirmohataṃtubhirātmajaiḥ
kośakāravadātmānaṃ veṣṭito nāvabudhyase || alaṃ parigraheṇeha doṣavān hi parigrahaḥ
kṛmirhi kośakārastu badhyate svaparigrahāt || putradārakuṭuṃbeṣu saktāḥ sīdaṃti jaṃtavaḥ
saraḥpaṃkārṇave magnā jīrṇā vanagajā iva || mohajālasamākṛṣṭānpaśyajaṃtūnsuduḥkhitān
kuṭuṃbaṃ putradāraṃ ca śarīraṃ dravyasaṃcayam || pārakyamadhruvaṃ sarvaṃ kiṃ svaṃ sukṛtaduṣkṛte
yadā sarvaṃ parityajya gaṃtavyamavaśena vai || anarthe kiṃ prasaktastvaṃ svamarthaṃ nānutiṣṭasi
aviśrāṃtamanālaṃbamapātheyamadaiśikam || tamaḥ karttāramadhvānaṃ kathameko gamiṣyasi
nahi tvāṃ prasthitaṃ kaścitpṛṣṭato'nugamiṣyati || sukṛtaṃ duṣkṛtaṃ ca tvāṃ gacchaṃtamanuyāsyataḥ
vidyā karma ca śauryaṃ ca jñānaṃ ca bahuvistaram || arthārthamanuśīryaṃte siddhārthastu vimucyate
nibaṃdhinī rajjureṣā yā grāme vasato ratiḥ || chitvaināṃ sukṛto yāṃti naināṃ chiṃdaṃti duṣkṛtaḥ
«...а неблагими деяниями невольно обретают рождение внизу. Существо видит там круговорот, постоянно теснимый смертью, старостью и страданиями, — как же ты того не сознаёшь? В неблагом ты мнишь благо, в непостоянном — постоянное, в бессмыслице — смысл: почему же не сознаёшь? Себя, обвиваемого многими нитями помрачения, из тебя самого рождёнными, окутанного, словно шелкопряд, — не сознаёшь. Довольно здесь стяжания, ибо стяжание изъянно: ведь червь-шелкопряд связывается собственным же стяжанием. Привязанные к сыновьям, жёнам и семье, существа тонут, как одряхлевшие лесные слоны, погрязшие в озёрной топи; смотри на существ, влекомых сетью помрачения и страждущих. Семья, сыновья и жена, тело и накопленное добро — всё это чужое и непостоянное; что же своё? Заслуга и грех. Когда всё придётся оставить и невольно уйти, — почему ты привязан к бессмысленному и не следуешь своей цели? Путь, лежащий без отдыха, без опоры, без припаса и без проводника, творящий тьму, — как ты пойдёшь по нему один? Ведь за тобою, выступившим, никто не пойдёт следом; лишь заслуга и грех последуют за уходящим. Знание, деяние, храбрость и весьма обширное постижение истощаются, если служат выгоде; достигший же цели освобождается. Связывающая верёвка — это услада живущего в селении; рассёкши её, благие уходят, а грешные её не рассекают».
d679d6b35bc2 · प्रकाशित 5 सित॰ 2026, 8:35:57 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Образ шелкопряда — самый точный во всей главе: червь вьёт нить из себя и сам в ней запирается. Никто не приходит извне вязать человека; узы, которые его держат, он выпрядает сам, и оттого их так трудно распознать как узы. То же и слоны, увязшие в собственном озере, куда пришли пить.
Вопрос о своём и чужом поставлен резко: семья, тело и добро — всё это чужое, а своими остаются только заслуга и грех. Не жестокость это, а простая опись того, что уходит с человеком за черту. Всё, что можно потерять, ему не принадлежало; принадлежит лишь то, чего нельзя ни отдать, ни отнять.
Последний образ ставит неожиданное ударение: связывающая верёвка — это услада живущего в селении, и благие её рассекают, а грешные нет. Не богатство названо узами и не семья сама по себе, а привычка находить в этом усладу. Различие тонкое, но именно оно отделяет домохозяина, идущего к освобождению, от того, кто в доме застрял.