Так причитая, царь, окружённый толпой народа, вошёл в лучшую столицу словно человек, которого омовение не избавило от дурного знамения. Город был пуст на площадях и в домах, с закрытыми лавками и святилищами, измученный, слабый и страдающий; его главные улицы уже не были переполнены. Оглядев всю столицу и думая только о Раме, царь, плача, вошёл во дворец, словно солнце входит в тучу. Дворец, лишённый Рамы, Вайдехи и Лакшманы, был похож на глубокое великое озеро, у которого Гаруда похитил змея. «Скорее ведите меня в покои Каусальи, матери Рамы», — говорил царь, и его отвели туда, направляя через двери. Но даже когда он вошёл в жилище Каусальи и поднялся на ложе, его ум оставался в смятении.