Agastya
श्रृणु राजन् कथां दिव्यां दूरासन्नव्यवस्थिताम् । दृश्यादृश्यविभागोत्थां समाहितमना नृप
नाहो न रात्रिर्न दिशोऽदिशश्च न द्यौर्न देवा न दिनं न सूर्यः । तस्मिन् काले पशुपालेति राजा स पालयामास पशूननेकान्
तान् पालयन् स कदाचिद् दिदृक्षुः पूर्वं समुद्रं च जगाम तूर्णम् । अनन्तपारस्य महोदधेस्तु तीरे वनं तत्र वसन्ति सर्पाः
अष्टौ द्रुमाः कामवहा नदी च तुर्यक् चोद्र्ध्वं बभ्रमुस्तत्र चान्ये । पञ्च प्रधानाः पुरुषास्तथैकां स्त्रियं बिभ्रते तेजसा दीप्यमानाम्
śrṛṇu rājan kathāṃ divyāṃ dūrāsannavyavasthitām | dṛśyādṛśyavibhāgotthāṃ samāhitamanā nṛpa
nāho na rātrirna diśo'diśaśca na dyaurna devā na dinaṃ na sūryaḥ | tasmin kāle paśupāleti rājā sa pālayāmāsa paśūnanekān
tān pālayan sa kadācid didṛkṣuḥ pūrvaṃ samudraṃ ca jagāma tūrṇam | anantapārasya mahodadhestu tīre vanaṃ tatra vasanti sarpāḥ
aṣṭau drumāḥ kāmavahā nadī ca turyak codrdhvaṃ babhramustatra cānye | pañca pradhānāḥ puruṣāstathaikāṃ striyaṃ bibhrate tejasā dīpyamānām
Агастья сказал: «Слушай, о царь, дивное сказание, утверждённое в далёком и близком, возникшее из деления зримого и незримого, — с сосредоточенным умом, о царь. Ни дня, ни ночи, ни сторон, ни не-сторон, ни неба, ни богов, ни дня, ни солнца; в то время царь по имени „Пастух“ пас многий скот. Пася их, он однажды, желая увидеть восточное море, быстро пошёл; и на берегу бесконечного великого океана — лес, и там живут змии. Восемь деревьев и река, несущая желания; поперёк и вверх бродили и другие. Пятеро главных мужей несут также одну женщину, пылающую сиянием».
0e55ec9194ec · प्रकाशित 3 सित॰ 2026, 11:53:44 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Сказание начинается там, где нет ещё ни времени, ни сторон света, ни солнца, — и в этой пустоте пасёт стадо царь по имени Пастух. Имя это в книге уже встречалось: paśu значит связанный, и Пашупати — тот, кто среди связанных. Пасущий здесь — сам знающий, а стадо его — то, что он в себе водит.
Дальше идёт загадка, и рассказчик сразу предупреждает, что она «возникла из деления зримого и незримого». Восемь деревьев, река желаний, змии на берегу, пятеро мужей, несущих одну сияющую женщину, — всё это счёт начал, разложенный в картину: восьмерица природы, пять стихий и та, что ими несома.
Книга не расшифровывает этого и не даёт ключа. Она рассказывает как быль, и понимать её просят «с сосредоточенным умом» — то есть узнавать в лесу на берегу собственное устройство.