Всё звёздное небо здесь — не россыпь, а одна фигура: речной дельфин, шишумара, и созвездия суть части его тела. Неподвижная точка помещена у хвоста: Дхрува не главный в этой фигуре, он лишь тот, кто не смещается. А светила привязаны к нему узами, сотканными из воинства ветров — то, что удерживает небо, само не имеет тела и само в движении.
Выстроена лестница опор: Джанардана — шишумара — Дхрува — солнце — мир. Сверху вниз это то, на чём всё висит; снизу вверх — указание, куда смотреть. И сказано, что Дхрува занял своё место не по природе, а умилостивив владыку мира: единственная неподвижная точка неба досталась тому, кто её заслужил.
Вторая половина главы — круговорот воды. Солнце берёт восемь месяцев, а отдаёт остальное; вода идёт от солнца к луне, от луны трубками из ветряных жил по тучам, а ветер сбивает её вниз. Вод названо четыре рода, и четвёртый — исшедшие из живых существ; поднятая вода очищается не обрядом и не местом, а сроком пути.
Отдельно описан дождь при ясном солнце, без единой тучи: это вода небесной Ганги, брошенная сюда лучами. Попасть под неё названо дивным омовением, и попавший не идёт в ад — ни обряда, ни паломничества не нужно.
Дождевая вода названа амритой: напиток жизни не надо искать, он проливается каждое лето. И цепь идёт без разрывов — дождь, злаки, пища, жертва, боги; всё, о чём говорилось прежде, — веды, варны, сонмы богов, скот и люди — держится дождём.
Кончается глава там же, где началась: опора солнца — Дхрува, опора Дхрувы — шишумара, а в сердце шишумары Нараяна. Подпирающее снизу само нуждается в опоре; держащее изнутри — нет.
Здесь выстроена лестница опор, и её стоит прочесть в обе стороны.
Сверху вниз она читается так: Джанардана — шишумара — Дхрува — солнце — мир. Ничто не стоит само на себе; каждое держится на следующем.
Снизу вверх — это указание, куда смотреть. От земли к солнцу, от солнца к неподвижной звезде, от звезды к целому небу, а от него — к тому, кто в сердце.
И отдельно сказано о Дхруве: он стал опорой не сам по себе, а умилостивив владыку мира. Место у хвоста звёздной фигуры не досталось ему по природе — он его добыл. Об этом рассказано в первой амше, и здесь напоминается одной строкой.
Выходит просто: та единственная точка неба, по которой правят путь корабли и караваны, занята мальчиком, который её заслужил.