एवं वसन् गृहे कालं विरक्तो न्यासमास्थितः
वनं जगामानुययुस्तत्पत्न्यः पतिदेवताः
तत्र तप्त्वा तपस्तीक्ष्णमात्मदर्शनमात्मवान्
सहैवाग्निभिरात्मानं युयोज परमात्मनि
ताः स्वपत्युर्महाराज निरीक्ष्याध्यात्मिकीं गतिम्
अन्वीयुस्तत्प्रभावेण अग्निं शान्तमिवार्चिषः
evaṃ vasan gṛhe kālaṃ virakto nyāsamāsthitaḥ
vanaṃ jagāmānuyayustatpatnyaḥ patidevatāḥ
tatra taptvā tapastīkṣṇamātmadarśanamātmavān
sahaivāgnibhirātmānaṃ yuyoja paramātmani
tāḥ svapatyurmahārāja nirīkṣyādhyātmikīṃ gatim
anvīyustatprabhāveṇa agniṃ śāntamivārciṣaḥ
«Так, прожив в доме [некоторое] время, отрешившийся, он принял отречение и ушёл в лес; за ним последовали его жёны, чьё божество — муж. Там, совершив суровый подвиг, [дающий] видение самости, владеющий собою, он вместе с огнями соединил себя с высшею Самостью. Они, о великий царь, увидев духовный путь своего мужа, последовали [за ним] его силою — как языки пламени за угасшим огнём».
f60b856e3c65 · опубликовано 15 авг. 2026 г., 02:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Виратах ньясам астхитах — «отрешившийся, принял отречение». Уход не назван подвигом и не описан торжественно: он просто перестал хотеть и вышел. Столько же слов, сколько потрачено на постройку пятидесяти домов.
Саха эва агнибхих — «вместе с огнями». Домохозяин уносит с собою жертвенные огни: то единственное из дома, что берут в лес. Хозяйство кончилось, обряд остался.
Тат-прабхавена анвиюх — «последовали его силою». Жёны идут за ним не своею заслугой, и это сказано прямо. Плод достался им по связи, а не по подвигу.
Агним шантам ива арчишах — «как языки пламени за угасшим огнём». Образ выбран точный и невесёлый: пламя не гаснет отдельно от огня. Пятьдесят жизней, разросшихся из одного взгляда на рыб, сворачиваются обратно в одну.