जामदग्न्यो ऽपि भगवान् रामः कमललोचनः
आगामिन्यन्तरे राजन् वर्तयिष्यति वै बृहत्
आस्ते ऽद्यापि महेन्द्राद्रौ न्यस्तदण्डः प्रशान्तधीः
उपगीयमानचरितः सिद्धगन्धर्वचारणैः
एवं भृगुषु विश्वात्मा भगवान् हरिरीश्वरः
अवतीर्य परं भारं भुवो ऽहन् बहुशो नृपान्
jāmadagnyo 'pi bhagavān rāmaḥ kamalalocanaḥ
āgāminyantare rājan vartayiṣyati vai bṛhat
āste 'dyāpi mahendrādrau nyastadaṇḍaḥ praśāntadhīḥ
upagīyamānacaritaḥ siddhagandharvacāraṇaiḥ
evaṃ bhṛguṣu viśvātmā bhagavān harirīśvaraḥ
avatīrya paraṃ bhāraṃ bhuvo 'han bahuśo nṛpān
«И досточтимый Рама, сын Джамадагни, лотосоокий, в грядущей манвантаре, о царь, будет возвещать великое [знание]. И ныне он пребывает на горе Махендра, сложивший жезл, с умиротворённым разумением; деяния его воспеваются сиддхами, гандхарвами и чаранами. Так среди Бхригу самость вселенной, досточтимый Хари, Владыка, нисшедши, многократно убивал царей — высшее бремя земли».
467fbe08fa7c · опубликовано 15 авг. 2026 г., 14:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Вартаишьяти ваи брихат — «будет возвещать великое». Тот, кто рубил топором, станет учителем в следующую манвантару: ему назначено разъяснять Веду. Одно и то же лицо в разные эпохи занято прямо противоположным.
Ньяста-дандах прашанта-дхих — «сложивший жезл, с умиротворённым разумением». Тем же выражением в этой книге зовут отрёкшихся санньясинов: топороносец сдал оружие. И сидит он на горе, слушая, как поют о его прошлом.
Асте адья апи — «пребывает и ныне». Он не умер и не ушёл: живёт на Махендре сейчас, пока идёт рассказ. Как и Мару в Калапаграме, он — часть настоящего времени этой книги.
Парам бхарам бхувах — «высшее бремя земли». Цари названы грузом, а не властью. Тем же словом описана и цель нисхождения Кришны — снять бремя; здесь оно снималось топором.