«„Простите мою злобность: праведные милостивы к несчастным“. Сказав так, с заплаканным лицом, шурин обнял стопы сестры [и зятя]; он освободил Деваки и Васудеву от оков, поверив речи девы, являя своё дружелюбие. И Деваки, [видя] раскаявшегося брата, отпустила гнев, оставила [его]; и Васудева, усмехнувшись, сказал ему: „Так это и есть, о великоудачливый, как ты говоришь о воплощённых: от неведения — мысль «я», откуда различение «своё» и «чужое». Исполненные скорби, радости, страха, вражды, жадности, ослепления, спеси, видящие раздельно не замечают, как одно существо губит другое через состояния“. Камса, так чисто отвеченный двумя умилостивленными — Деваки и Васудевою, — с их дозволения вошёл в [свой] дом».