«Так, [лес] с прозрачною осеннею водою, обвеваемый ветром, благоуханным от лотосовых прудов, — вошёл Ачьюта с коровами и пастушками; [лес,] где озёра, реки и горы оглашены хмельными пчёлами и птичьими стаями в цветущих рядах деревьев, — владыка Мадху, войдя [в него], пася коров, вместе с пастушками и Балою, заиграл на свирели. Услышав ту песнь свирели, рождающую любовь, женщины Враджа, иные, в отсутствие Кришны, описывали [её] своим подругам; принявшись описывать то, вспоминая деяния Кришны, не смогли, о царь, — с умами, разбросанными напором любви: „С павлиньим венцом, с телом лучшего лицедея, с карникарой у ушей, нося одежду цвета червонного золота и венок Вайджаянти, наполняя отверстия свирели нектаром губ, с сонмами пастушков вошёл в лес Вринды, услаждаемый Его стопами, — чья слава воспета“. Так звук свирели, о царь, похищающий умы всех существ, услышав, все женщины Враджа, описывая [его], обнимались: „Вот плод для имеющих глаза; иного мы не знаем, подруги, [чем] лица двоих сыновей владыки Враджа, загоняющих скот со сверстниками, к которым приставлена свирель, которое кем-либо испито, — [лицо,] бросающее любящие взгляды искоса. В пёстрых нарядах, с одеждами, увешанными венками из манговых побегов, перьев, гроздьев, кувшинок и лотосов, они вполне сияли посреди пастушьего собрания — как двое лучших лицедеев на подмостках, где-то поющие“».