«Так, вопрошая о Кришне лианы и деревья Вриндавана, они увидели в углу леса следы высшей Самости: „Явно, эти следы — сына Нанды, великодушного: ведь узнаются по знамени, лотосу, ваджре, стрекалу, ячменному зерну и прочему“. По тем следам ища его путь, идущие впереди жёны, увидев [их] тесно смешанными со следами женщины, скорбные, сказали: „И чьи это следы — [той, что] шла с сыном Нанды, положившей запястье на его плечо, — как слониха со слоном? Ею, верно, был почтён Владыка Хари, господь, раз Говинда, оставив нас, довольный, увёл её в уединение. Блаженны, о подруги, эти пылинки с лотосных стоп Говинды, которые Брахма, Ишана и богиня Рама возложили на голову ради изгнания греха. Эти её следы сильно нас смущают — оттого что она одна, похитив [его] у пастушек, в уединении вкушает уста Ачьюты. Не видны здесь её следы — верно, [оттого что] травяными ростками милый поднял возлюбленную, чьи нежные подошвы страдали. Эти следы, глубже вдавленные, — несущего женщину; глядите, пастушки, Кришны, отягощённого ношею, влюблённого. Здесь возлюбленная была спущена [наземь] великодушным — ради цветов; здесь сбор цветов был совершён милым ради возлюбленной; глядите на эти неполные следы — [отпечатки] от нажима носками. А здесь убор волос влюблённой был сделан влюблённым; здесь, несомненно, он сидел, увивая ими возлюбленную. И он наслаждался с нею — услаждающийся в себе, покоящийся в себе, нерасщеплённый, — являя убожество влюблённых и злонравие женщин“».