«„Помнится ли нам, о брахман, случившееся, когда мы жили у наставника, — побуждённых женою наставника однажды к приносу дров? У вошедших в великий лес не в свою пору, о дваждырождённый, поднялся жестокий ветер с дождём, суровые громы; и солнце тем временем зашло, и тьмою покрылись стороны света; низина, берег, залитое водою — ничего не распознавалось. Мы там, сильно избиваемые великим ветром и водами, снова и снова, в разливе вод, не различая сторон света, затем в лесу, взявшись за руки друг друга, блуждали, измученные. Узнав это, при взошедшем солнце наставник Сандипани, разыскивая нас, учеников, — учитель увидел [нас] измученными: «Увы, о сыночки, вы ради нас весьма настрадались; самость ведь милейшее у живых; её не почтив, преданные мне [вы]. Это и есть то, что должно делать благим ученикам, — воздаяние наставнику: поистине, с чистым настроением — вручение наставнику всего достояния и себя. Я доволен, о лучшие из дваждырождённых; да сбудутся желания сердца; да будут ведические напевы неувядающими здесь и в ином [мире]». Такого рода многие [случаи] у живущих в доме наставника; лишь милостью наставника человек становится полным — к успокоению“. „Что нами не достигнуто, о бог богов, наставник мира, с тобою, чьи желания истинны, — [у нас], чьё житьё было у наставника? У кого Брахман, состоящий из напевов, в теле — засеваемое поле, о вездесущий, у того, [источника] благ, житьё у наставников — крайнее подражание“».