«Некоего дваждырождённого авадхуту, странствующего, ниоткуда не боящегося, вещего, увидев, юного, Яду, знаток дхармы, спросил: „Откуда это разумение, о брахман, у неделателя, весьма искусное, обретя которое, ты, знающий, ходишь по миру, как дитя? По большей части в дхарме, пользе, желании и в стремлении узнать люди усердствуют именно по побуждению — [ради] жизни, славы, богатства. Ты же способен, вещ, ловок, прекрасен, с нектарною речью, не делатель, ничего не желаешь — как оцепенелый, безумный, пишача. Когда люди сжигаются лесным пожаром желания и жадности, ты не палим, свободный от огня, — как слон, стоящий в воде Ганги. Ты, о брахман, нам, спрашивающим, — причину блаженства в самости скажи — [ты], лишённый прикосновения, [пребывающий] в одной лишь самости“. Так спрошенный Яду — великоудачливый, [спрошенный] чтущим брахманов, с добрым разумом, — почтённый, дваждырождённый сказал склонённому в почтительности: „Есть у меня наставники, о царь, многие, воспринятые разумением; от которых, взяв разумение, я странствую здесь свободный; о них слушай: земля, ветер, пространство, воды, огонь, месяц, солнце, голубь, питон, море, мотылёк, пчела, слон, похититель мёда, олень, рыба, Пингала, курара, дитя, дева, стрелодел, змея, паук, оса. Эти мои наставники, о царь, двадцать четыре, к которым я прибег; поведением их я научился здесь [тому, что нужно] самости. От кого чему я научился и как, о сын Нахуши, то так, о тигр среди мужей, уразумей: я поведаю тебе“».