जाग्रत् स्वप्नः सुषुप्तं च गुणतो बुद्धि-वृत्तयः
तासां विलक्षणो जीवः साक्षित्वेन विनिश्चितः
यर्हि संसृति-बन्धो ऽयम् आत्मनो गुण-वृत्ति-दः
मयि तुर्ये स्थितो जह्यात् त्यागस् तद् गुण-चेतसाम्
अहङ्कार-कृतं बन्धम् आत्मनो ऽर्थ-विपर्ययम्
विद्वान् निर्विद्य संसार- चिन्तां तुर्ये स्थितस् त्यजेत्
यावन् नानार्थ-धीः पुंसो न निवर्तेत युक्तिभिः
जागर्त्य् अपि स्वपन्न् अज्ञः स्वप्ने जागरणं यथा
असत्त्वाद् आत्मनो ऽन्येषां भावानां तत्-कृता भिदा
गतयो हेतवश् चास्य मृषा स्वप्न-दृशो यथा
jāgrat svapnaḥ suṣuptaṃ ca guṇato buddhi-vṛttayaḥ
tāsāṃ vilakṣaṇo jīvaḥ sākṣitvena viniścitaḥ
yarhi saṃsṛti-bandho 'yam ātmano guṇa-vṛtti-daḥ
mayi turye sthito jahyāt tyāgas tad guṇa-cetasām
ahaṅkāra-kṛtaṃ bandham ātmano 'rtha-viparyayam
vidvān nirvidya saṃsāra- cintāṃ turye sthitas tyajet
yāvan nānārtha-dhīḥ puṃso na nivarteta yuktibhiḥ
jāgarty api svapann ajñaḥ svapne jāgaraṇaṃ yathā
asattvād ātmano 'nyeṣāṃ bhāvānāṃ tat-kṛtā bhidā
gatayo hetavaś cāsya mṛṣā svapna-dṛśo yathā
«Бодрствование, сон и глубокий сон — движения разума, идущие от гун; отличный же от них джива определён как свидетель. И поскольку эта связанность круговоротом даёт атману движения гун, пусть он, стоя во мне, четвёртом, оставит её; это и есть оставление гун и сознания. Связанность, сотворённую самостью, — извращение цели атмана, — знающий, отвратившись, пусть оставит вместе с заботой о круговороте, стоя в четвёртом. Ибо покуда у человека мысль о множественности целей не отвратится доводами, невежда, даже бодрствуя, спит — как во сне ему мнится бодрствование. И поскольку существования, иные, чем атман, не подлинны, произведённое ими различие, и пути его, и причины — ложны, как у видящего сон».
408c2bbd5141 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 06:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Сакшитвена винишчитах — «определён как свидетель». Три состояния — бодрствование, сон и глубокий сон — все названы движениями разума, и все три отнесены к гунам, включая глубокий сон, который обыкновенно принимают за покой. Джива опознан не по действию, а по тому, что он при всех трёх присутствует. Свидетельство — не занятие, а единственное, что не сменяется, когда сменяется всё остальное.
Майи турье стхитах — «стоя во мне, четвёртом». «Турья», четвёртое, названо не ещё одним состоянием в ряду трёх, а Им самим. Тем и разрешается затруднение сыновей Брахмы: выйти из круга внутрь круга нельзя, нужна точка вне ряда. Четвёртое не следует за третьим, оно стоит поперёк всей троицы — и потому «оставление гун и сознания» описано как стояние, а не как усилие.
Артха-випарьяям — «извращение цели». Определение связанности дано не через тяжесть и не через грех: самость назвала целью не то. Слово «випарьяя» уже встречалось в десятой главе — там о начинаниях, выходящих наоборот. Ошибка сделана не в средствах, а в назначении, и потому исправляется она не усердием, а сменою того, ради чего.
Джагарти апи свапан аджнах — «даже бодрствуя, спит». Оборот вывернут дважды и оттого бьёт точно: наяву он спит, а во сне ему мнится, что он бодр. Проверка изнутри тут не работает — спящему его сон не кажется сном. И условие пробуждения названо неожиданное: «юктибхих», доводами. Разбудить может рассуждение — потому что изнутри сна ничто другое не достаёт.
Мриша свапна-дришо ятха — «ложны, как у видящего сон». Ложным названо не только различие, но и «гатаях» с «хетавах» — пути и причины. Во сне ведь тоже всё связно: одно следует из другого, и причины исправно объясняют следствия. Складность не есть признак подлинности — вот что здесь сказано, и это самый неудобный вывод для того, кто доверяет своей связной картине мира.
Самсара-чинтам тьяджет — «пусть оставит заботу о круговороте». Прибавление, легко проходящее мимо: оставить велено не только связанность, но и хлопоты об избавлении от неё. Забота о самсаре — тоже забота, и она держит не слабее. Освобождение перестаёт быть предметом беспокойства, иначе оно становится ещё одной целью в списке множественных.