«Входя ради милостыни в города, сёла, пастушьи станы и караваны, пусть ходит по земле, где есть святые места, реки, горы, леса и обители. В обителях лесных жителей пусть чаще просит милостыню: быстро достигает совершенства, свободный от смятения, чистый существом, питаясь пищею из колосьев. Пусть не видит это вещественным: видимое гибнет; с непривязанным умом пусть отвратится от намерений на здесь и на потом. Этот мир, явленный в себе, сложенный из ума, речи и праны, — всё это майя: рассудив так, пребывая в себе, оставив его, пусть о нём не вспоминает. Утверждённый в знании, или отрешённый, или мой бхакта, ни от чего не зависящий, — оставив уклады с их знаками, пусть ходит вне досягаемости предписаний. Мудрый пусть играет, как дитя; умелый пусть ведёт себя, как тупой; знающий пусть говорит, как безумный; знаток Веды пусть живёт коровьим обычаем. Пусть не будет привержен словопрениям о Ведах, ни отступником, ни спорщиком; в сухом споре и распре пусть не принимает ничьей стороны. Стойкий пусть не смущается от людей и людей не смущает; пусть сносит поношения, никем не пренебрегает; и ради тела, как скот, пусть ни с кем не враждует».