śrī-uddhava uvāca
विधिश् च प्रतिषेधश् च निगमो हीश्वरस्य ते
अवेक्षते ऽरविण्डाक्ष गुणं दोषं च कर्मणाम्
वर्णाश्रम-विकल्पं च प्रतिलोमानुलोमजम्
द्रव्य-देश-वयः-कालान् स्वर्गं नरकम् एव च
गुण-दोष-भिदा-दृष्टिम् अन्तरेण वचस् तव
निःश्रेयसं कथं नॄणां निषेध-विधि-लक्षणम्
पितृ-देव-मनुष्यानां वेदश् चक्षुस् तवेश्वर
श्रेयस् त्व् अनुपलब्धे ऽर्थे साध्य-साधनयोर् अपि
गुण-दोष-भिदा-दृष्टिर् निगमात् ते न हि स्वतः
निगमेनापवादश् च भिदाया इति ह भ्रमः
vidhiś ca pratiṣedhaś ca nigamo hīśvarasya te
avekṣate 'raviṇḍākṣa guṇaṃ doṣaṃ ca karmaṇām
varṇāśrama-vikalpaṃ ca pratilomānulomajam
dravya-deśa-vayaḥ-kālān svargaṃ narakam eva ca
guṇa-doṣa-bhidā-dṛṣṭim antareṇa vacas tava
niḥśreyasaṃ kathaṃ nṝṇāṃ niṣedha-vidhi-lakṣaṇam
pitṛ-deva-manuṣyānāṃ vedaś cakṣus taveśvara
śreyas tv anupalabdhe 'rthe sādhya-sādhanayor api
guṇa-doṣa-bhidā-dṛṣṭir nigamāt te na hi svataḥ
nigamenāpavādaś ca bhidāyā iti ha bhramaḥ
Уддхава сказал: «Предписание и запрет — Веда, твоя, о владыка, — рассматривает, о лотосоокий, достоинство и порок деяний, и различение варн и ашрамов, рождённых против шерсти и по шерсти, вещество, место, возраст и время, небо и ад. Без видения различия достоинства и порока — как твоё слово, состоящее из запретов и предписаний, дало бы людям высшее благо? Веда — око предков, богов и людей, и она твоя, о владыка: она указует благо в невоспринимаемом предмете, и в достигаемом, и в средствах. Видение различия достоинства и порока — от твоей Веды, а не само собою; и Ведою же отменяется различие — вот в чём моё смятение».
d9c1bb7afc84 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 07:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Видхиш ча пратишедхаш ча — «предписание и запрет». Веда названа по двум своим действиям сразу: она велит и она запрещает. Именно на этой паре и держится затруднение. Прошлая глава кончилась словами «видеть достоинство и порок — вот порок», а вся Веда только тем и занята, что их различает — противоречие поставлено прямо, без обхода.
Пратилома-анулома-джам — «рождённых против шерсти и по шерсти». Термины взяты из смешанных браков: «анулома» — когда отец выше матери по варне, «пратилома» — наоборот. Уддхава перечисляет, сколь далеко идёт различение: варны, уклады, вещество, место, возраст, время, небо, ад. Список нарочно длинный — чтобы стало видно, что различение не отдельная оговорка, а способ, каким писание вообще устроено.
Гуна-доша-бхида-дриштим антарена — «без видения различия достоинства и порока». Вопрос поставлен как вопрос о работе орудия: если убрать различение, чем тогда будет действовать предписание? Ведь оно и состоит из «нишедха-видхи», запретов и велений. Спрошено не о правоте, а о применимости: отменив различение, отменяешь и средство.
Ведаш чакшух — «Веда — око». Названы трое, кому она служит глазом: предки, боги, люди. И предмет, который этим глазом видят, — «анупалабдха артха», невоспринимаемый предмет, а также то, чего надо достичь, и то, чем достигают. Веда описана как единственное зрение там, где обычные глаза не берут, и потому отказаться от неё нельзя, как от зрения.
Нигамена апавадах — «Ведою же отменяется». Вот точная формулировка узла: одна и та же Веда и вводит различение, и снимает его. Не два учения спорят между собою, а одно говорит обе вещи. Уддхава не подозревает писание в противоречии, он не понимает порядка — что сперва, что потом и для кого.
Ити ха бхрамах — «вот в чём моё смятение». Слово то же, каким он назвал своё затруднение в конце десятой главы — «ме бхрамах». Тогда речь шла о связанном и свободном, теперь — о велении и отмене. Оба раза он спотыкается об одно и то же: два верных утверждения об одном предмете, — и оба раза ответом станет не выбор между ними, а указание уровня.