द्रव्यं देशः फलं कालो ज्ञानं कर्म च कारकः
श्रद्धावस्थाकृतिर् निष्ठा त्रै-गुण्यः सर्व एव हि
सर्वे गुण-मया भावाः पुरुषाव्यक्त-धिष्ठिताः
दृष्टं श्रुतं अनुध्यातं बुद्ध्या वा पुरुषर्षभ
एताः संसृतयः पुंसो गुण-कर्म-निबन्धनाः
येनेमे निर्जिताः सौम्य गुणा जीवेन चित्त-जाः
भक्ति-योगेन मन्-निष्ठो मद्-भावाय प्रपद्यते
तस्माद् देहम् इमं लब्ध्वा ज्ञान-विज्ञान-सम्भवम्
गुण-सङ्गं विनिर्धूय मां भजन्तु विचक्षणाः
निःसङ्गो मां भजेद् विद्वान् अप्रमत्तो जितेन्द्रियः
रजस् तमश् चाभिजयेत् सत्त्व-संसेवया मुनिः
सत्त्वं चाभिजयेद् युक्तो नैरपेक्ष्येण शान्त-धीः
सम्पद्यते गुणैर् मुक्तो जीवो जीवं विहाय माम्
जीवो जीव-विनिर्मुक्तो गुणैश् चाशय-सम्भवैः
मयैव ब्रह्मणा पूर्णो न बहिर् नान्तरश् चरेत्
dravyaṃ deśaḥ phalaṃ kālo jñānaṃ karma ca kārakaḥ
śraddhāvasthākṛtir niṣṭhā trai-guṇyaḥ sarva eva hi
sarve guṇa-mayā bhāvāḥ puruṣāvyakta-dhiṣṭhitāḥ
dṛṣṭaṃ śrutaṃ anudhyātaṃ buddhyā vā puruṣarṣabha
etāḥ saṃsṛtayaḥ puṃso guṇa-karma-nibandhanāḥ
yeneme nirjitāḥ saumya guṇā jīvena citta-jāḥ
bhakti-yogena man-niṣṭho mad-bhāvāya prapadyate
tasmād deham imaṃ labdhvā jñāna-vijñāna-sambhavam
guṇa-saṅgaṃ vinirdhūya māṃ bhajantu vicakṣaṇāḥ
niḥsaṅgo māṃ bhajed vidvān apramatto jitendriyaḥ
rajas tamaś cābhijayet sattva-saṃsevayā muniḥ
sattvaṃ cābhijayed yukto nairapekṣyeṇa śānta-dhīḥ
sampadyate guṇair mukto jīvo jīvaṃ vihāya mām
jīvo jīva-vinirmukto guṇaiś cāśaya-sambhavaiḥ
mayaiva brahmaṇā pūrṇo na bahir nāntaraś caret
«Вещество, место, плод, время, знание, деяние и деятель, вера, состояние, облик, стойкость — всё это трёхгунно. Все состояния, состоящие из гун, установлены пурушей и непроявленным, — виденное, слышанное, помысленное или взятое разумом, о бык среди мужей. Вот круговороты человека, связанные гунами и деяниями; кем эти рождённые из читты гуны побеждены, о кроткий, тот, утверждённый во мне бхакти-йогой, приходит к моему бытию. Потому, обретя это тело, дающее возникнуть знанию и различению, отряхнув привязанность к гунам, пусть разумные чтут меня. Непривязанный, неусыплённый, победивший чувства, пусть знающий чтит меня; и пусть мудрец победит раджас и тамас служением саттве. И саттву пусть победит сопряжённый, независимостью, с умиротворённым разумением; освободившийся от гун, джива, оставив дживу, достигает меня. Джива, вполне освобождённая от дживы и от гун, рождённых из осадка сердца, полная мною, Брахманом, не движется ни вовне, ни внутри».
9adb1eecb860 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 08:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Траи-гуньях сарва эва хи — «всё это трёхгунно». Одиннадцать вещей перечислены и все объявлены трёхгунными — вплоть до «акрити», облика, и «ништха», стойкости. Список нарочно смешивает внешнее и внутреннее. Не оставлено ни одной вещи, о которой можно было бы сказать «вот это вне гун», — и потому четвёртый разряд предыдущего отрывка нигде не назван вещью.
Пуруша-авьякта-дхиштхитах — «установлены пурушей и непроявленным». Названа опора всего перечисленного, и она двойная: тот, кто взирает, и то, из чего сделано. И тут же четыре способа получения: увидел, услышал, помыслил, вывел разумом. Перекрыты все входы, и ни один из них не даёт негунного, — вот отчего дальше речь пойдёт не о добавочном знании, а о победе.
Гуна-карма-нибандханах — «связанные гунами и деяниями». Круговороты названы во множественном числе, будто их много, — и это верно: у каждого свой. Освобождение описано глаголом «нирджита», побеждены; побеждает их «дживена», сама джива. Не сказано «Он освобождает» — сказано, кто побеждает и чем: бхакти-йогой; и лишь итог — «мад-бхавая», к Его бытию.
Джнана-виджнана-самбхавам — «дающее возникнуть знанию и различению». Тело оценено не как помеха и не как награда, а по возможности: в нём может завестись понимание. То же было сказано в двадцатой главе о ладье. Ценность тела измерена тем, чего в других телах не случается, — и потому побуждение начато словом «тасмат», потому: раз получено такое, глупо не пользоваться.
Саттва-самсевая — «служением саттве». Порядок работы дан в два хода и без всякой хитрости: сперва саттвой одолеть двух других, потом одолеть саттву. Первое — «самсева», служение; второе — «наирапекшья», независимостью. Одним и тем же способом дважды не побеждают — доброе оружие само становится последней помехой, о чём говорилось и в тринадцатой главе.
Дживо джива-винирмуктах — «джива, освобождённая от дживы». Оборот намеренно странен: одно и то же слово стоит и как освобождающийся, и как то, от чего освобождаются. Второе «джива» — это ум с осадком гун, «ашая-самбхаваих». И итог сказан отрицанием движения: не ходит ни вовне, ни внутри — то есть кончилось само разделение на внешнее и внутреннее, с которого в двадцать второй главе начиналась троякость.