«Обретя это тело, отмеченное мною, и утвердившись в моей дхарме, человек достигает меня — блаженства, высшего атмана, пребывающего в себе. Освободившийся утверждённостью в знании от гунного лона рождений, — среди гун, что лишь майя, видимых, но невещественных, — хотя и пребывая в них, человек не сопрягается с невещественными гунами. Пусть никогда не заводит он общения с дурными, ублажающими детородное и чрево: идущий за таким падает в слепую тьму, как слепой за слепым. Айла, самодержец, чья слава велика, пропел эту песнь, обезумев от разлуки с Урваши и отвратившись от мира при обуздании скорби. Когда она, оставив его, уходила, царь, нагой, как безумный, стеная, шёл за нею: „Остановись, о жена, о грозная!“ — растерянный. Ненасытившийся, вкушая ничтожные желания годы и ночи, он не замечал ни уходящих, ни приходящих ночей, с сознанием, увлечённым Урваши».