उपगायन् गृणन् नृत्यन् कर्माण्य् अभिनयन् मम
मत्-कथाः श्रावयन् शृण्वन् मुहूर्तं क्षणिको भवेत्
स्तवैर् उच्चावचैः स्तोत्रैः पौराणैः प्राकृतैर् अपि
स्तुत्वा प्रसीद भगवन्न् इति वन्देत दण्ड-वत्
शिरो मत्-पादयोः कृत्वा बाहुभ्यां च परस्परम्
प्रपन्नं पाहि माम् ईश भीतं मृत्यु-ग्रहार्णवात्
इति शेषां मया दत्तां शिरस्य् आधाय सादरम्
उद्वासयेच् चेद् उद्वास्यं ज्योतिर् ज्योतिषि तत् पुनः
अर्चादिषु यदा यत्र श्रद्धा मां तत्र चार्चयेत्
सर्व-भूतेष्व् आत्मनि च सर्वात्माहम् अवस्थितः
एवं क्रिया-योग-पथैः पुमान् वैदिक-तान्त्रिकैः
अर्चन्न् उभयतः सिद्धिं मत्तो विन्दत्य् अभीप्सिताम्
upagāyan gṛṇan nṛtyan karmāṇy abhinayan mama
mat-kathāḥ śrāvayan śṛṇvan muhūrtaṃ kṣaṇiko bhavet
stavair uccāvacaiḥ stotraiḥ paurāṇaiḥ prākṛtair api
stutvā prasīda bhagavann iti vandeta daṇḍa-vat
śiro mat-pādayoḥ kṛtvā bāhubhyāṃ ca parasparam
prapannaṃ pāhi mām īśa bhītaṃ mṛtyu-grahārṇavāt
iti śeṣāṃ mayā dattāṃ śirasy ādhāya sādaram
udvāsayec ced udvāsyaṃ jyotir jyotiṣi tat punaḥ
arcādiṣu yadā yatra śraddhā māṃ tatra cārcayet
sarva-bhūteṣv ātmani ca sarvātmāham avasthitaḥ
evaṃ kriyā-yoga-pathaiḥ pumān vaidika-tāntrikaiḥ
arcann ubhayataḥ siddhiṃ matto vindaty abhīpsitām
«Подпевая, восхваляя, пляша, представляя мои деяния, давая слушать рассказы обо мне и слушая, — пусть на мухурту станет как бы замершим. Славословиями высокими и низкими, стотрами пураническими и народными восхвалив: „Будь милостив, о Господь!“ — пусть кланяется, как палка, положив голову к моим стопам и сложив обе руки: „Предавшегося охрани меня, о владыка, устрашённого океаном хватки смерти!“ Так, приняв с почтением на голову остаток, данный мною, — если образ подлежит отпусканию, пусть отпустит: свет — снова в свет. И когда и где вера — в изваянии и прочем, — там пусть меня и чтит: я, всеобщая суть, пребываю во всех существах и в себе. Так, путями крия-йоги — ведическими и тантрическими — человек, чтущий с обеих сторон, обретает от меня желанное совершенство».
8471e2fd78d9 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 08:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Кармани абхинаян мама — «представляя мои деяния». Пять действий подряд, и все громкие: подпевать, восхвалять, плясать, разыгрывать, давать слушать. Слово «абхинайя» — из языка зрелища. После страниц о ньясе и мерных возлияниях обряд разрешается в представление, и никакой оговорки о благочинии не сделано.
Мухуртам кшаниках бхавет — «на мухурту станет замершим». После пляски велено на короткий срок стать неподвижным. Слово «кшаника» значит: длящийся мгновение, застывший. Тишина поставлена не вместо шума, а сразу за ним. Обряд устроен как выдох после вдоха, и мера дана точная — одна мухурта, не более.
Прасида бхагаванн ити — ««будь милостив, о Господь!»» Гимны названы двух родов — «паурана», из пуран, и «пракрита», народные, на простом языке. Оба годятся. И заканчиваются они одними и теми же двумя словами. Учёное славословие и деревенская песня сходятся в одной просьбе, и ни одному не отдано предпочтения.
Мритью-граха-арнават — «от океана хватки смерти». Просьба, произносимая лёжа ничком, коротка и не о благах: спаси предавшегося, устрашённого. «Граха» значит и хватку, и морское чудовище. Единственная просьба всего обряда — о спасении, и она поставлена в самом низком положении тела, какое возможно, — «данда-ват», как упавшая палка.
Джьотир джьотиши тат пунах — «свет — снова в свет». Отпускание описано без утраты: не «уходит», а возвращается туда, откуда был вынесен. Это ответ на призывание из третьего отрывка, где Его выносили из лотоса сердца. Круг замкнут: из сердца в образ и обратно в сердце, и потому окончание обряда не есть расставание.
Ятра шраддха татра арчает — «где вера — там и чти». После пятидесяти стихов подробнейшего устава дано правило, которое всё это подчиняет одному: чти там, где у тебя есть вера. Основание приведено тут же — Он и так во всех существах и в себе. Устав оказался не условием доступа, а способом; и потому обе стороны, ведическая и тантрическая, названы равно приводящими к желанному.