Śrī-Kṛṣṇa
एवं यः कुरुते भक्त्या व्रतमेतन्नराधिप ॥ तस्य शांतिर्भवेन्नित्यं नागानामभयं तथा
शेषाहिभोगशयनस्थमयोगसूतिं संपूज्य यज्ञपुरुषं पतगेंद्रनाथम् ॥ ये पूजयंति मधुरैः सितपञ्चमीषु तेषां न नागजनितं भयमभ्युपैति
evaṃ yaḥ kurute bhaktyā vratametannarādhipa || tasya śāṃtirbhavennityaṃ nāgānāmabhayaṃ tathā
śeṣāhibhogaśayanasthamayogasūtiṃ saṃpūjya yajñapuruṣaṃ patageṃdranātham || ye pūjayaṃti madhuraiḥ sitapañcamīṣu teṣāṃ na nāgajanitaṃ bhayamabhyupaiti
«Кто так, с преданностью, творит этот обет, о владыка людей, у того всегда бывает покой и безопасность от змиев. Кто чтит в светлые пятые дни сладким Мужа жертвы, владыку царя пернатых, возлежащего на ложе из колец змия Шеши, — к тем не приходит страх, рождённый змиями».
इति श्रीभविष्ये महापुराणे उत्तरपर्वणि श्रीकृष्णयुधिष्ठिरसंवादे शांतिव्रतं नाम चतुस्त्रिंशत्तमोऽध्यायः
4713ee5187e3 · опубликовано 20 авг. 2026 г., 21:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Шантир бхавен нитьям — «покой бывает всегда». Плод назван первым, и он не о змиях: сказано просто «покой». Безопасность от змиев прибавлена вторым, как частный случай. Обещано состояние, а не только избавление.
Наганам абхаям — «безопасность от змиев». Слово стоит взаимное: «абхая» — то, что даётся, а не отнимается. Не сказано «истребление змиев» и не сказано «власть над ними». Просимое здесь — не победа, а ненападение.
Шешахи-бхога-шаяна-стхам — «пребывающего на ложе из колец змия Шеши». Заключительный стих написан долгим размером и повторяет тот же образ, каким глава началась: Бог лежит на змие. Круг сомкнулся. Всё содержание обета удерживается одним образом.
Патагендра-натхам — «владыку царя пернатых». Здесь сказано неожиданное: покоя от змиев просят у того, чей ездовой их пожирает. Гаруда назван не сам по себе, а через своего господина — и потому вражда змия и птицы оказывается внутренним делом одного дома. Обе стороны подчинены одному, и потому вражда не решает.
Мадхураих — «сладким». Веществом подношения названо сладкое, и это стоит отметить рядом со змиями: ни крови, ни хмельного, ни живой твари. Даже там, где речь о страхе, приношение остаётся безобидным. Страх не даёт права на жестокость обряда.
Айогасутим — тёмное место. Слово это, стоящее в подлиннике рядом с «Мужем жертвы», в известных списках не разобрано и, вероятно, испорчено; по смыслу здесь ожидалось бы указание на йога-нидру — сон-сосредоточение Вишну на змие. Догадка не внесена в перевод. Испорченное чтение оставлено испорченным, а не подправлено ради гладкости.