Сута сказал: «Так прокляв царя, гневный Шринги подошёл к отцу, сидевшему на том пастбище и носившему мёртвую змею. Увидев отца с мёртвой змеёю на плече, Шринги вновь исполнился гнева; от горя он пролил слёзы и сказал отцу: «Услышав об этом оскорблении тебя, о отец, тем злонравным царём Парикшитом, я в гневе проклял того царя — как и заслуживает сей низший в роду Куру [столь] грозного проклятия: на седьмой день грешника того Такшака, лучший из змеев, отведёт в премрачную обитель Вайвасваты (Ямы)». Отец сказал ему, о брахман, [сыну,] столь охваченному гневом: «Не угодное мне ты сделал, сын; не такова дхарма подвижников. Мы живём во владениях того владыки людей, законно хранимые им; его проступок мне не по душе [, чтобы за него мстить]. Как бы ни поступал царь, нам, [людям] нашего [звания], должно всегда прощать [его], сын; ибо погубленная дхарма губит [губящего], в том нет сомнения. Если бы царь не хранил [нас], великая беда постигла бы нас; мы не могли бы вершить дхарму в довольстве, сын. Хранимые царями, чей взор — [в] шастрах, мы вершим обильную дхарму, и им по справедливости есть в [ней] доля. А Парикшит особенно — как [и его] прадед — хранит нас, как и подобает царю хранить подданных. [Он,] ныне голодный, усталый и измученный подвижник, не ведая об этом [моём] обете, сделал это, без сомнения. Потому ты по детскости опрометчиво совершил дурное; никоим образом, сын, не заслуживает царь проклятия от нас».